Актеры и судьбы. Евгений Матвеев.

7f6b000-15

Октябрь 01, 2013   6:44:31 PM

Хотя народный артист СССР Евгений Матвеев научил миллионы кинозрителей любить по-русски, сняв одноименную кинотрилогию, родился он в селе Новоукраинка (ныне в Скадовском районе на Херсонщине). Современным актерам, несмотря на все старания их многочисленных пиарщиков, и не снилась популярность Евгения Семеновича: женщины влюблялись в его театральных и киногероев, мужчины уважали их за принципиальность, серьезность и основательность. Поклонницы устилали лестницу в доме Матвеева цветами и любовными записками, а когда в начале 90-х режиссеру не хватало денег на съемки его нового фильма, их — буквально по копейке! — собирали всем миром.

 

Красивый, обаятельный и мужественный, он, казалось, был создан для ролей героев. Макар Нагульнов в «Поднятой целине», Нехлюдов в «Воскресении», Федотов в «Родной крови», Будулай в «Цыгане», Захар Дерюгин в «Любви земной» и «Судьбе», Мухин в трилогии «Любить по-русски» — такой послужной список сделал бы честь любому актеру. Даже роль Брежнева в киноэпопее «Солдаты свободы» не испортила ему репутацию в глазах народа. Зато «брови генсека» Матвееву не преминули припомнить коллеги: на V съезде кинематографистов в 1986 году его наряду с Бондарчуком и Кулиджановым обвинили в том, что он был придворным режиссером, который творил «под крылом Кремля», получая «незаслуженные» ордена и звания. Предательство тех, кого Евгений Семенович еще вчера считал друзьями, настолько потрясло его, что он всерьез задумался о самоубийстве.

Основой сюжета одного из фильмов могла стать и личная история Евгения Матвеева: любовь земная — это о его отношениях с женой Лидией Алексеевной. Артист, которому приписывали многочисленные романы с самыми красивыми актрисами Советского Союза, не только прожил со своей супругой больше 50 лет, но и умер у нее на руках. Говорят, больше всего Евгений Семенович боялся пережить свою любимую Лиду, он просто не знал, что будет делать без нее.


«ДО 19 ЛЕТ ЖЕНЯ ГОВОРИЛ ТОЛЬКО ПО-УКРАИНСКИ»

 

— Лидия Алексеевна, Евгений Семенович — наш земляк, а вы — коренная сибирячка. Где же вы познакомились?

В 1940-1941 годах Евгений Матвеев учился в актерской школе при Киевской киностудии, во время войны преподавал в Тюменском военном училище

 

 

— Это вполне могло случиться в Киеве, где Женя обучался в актерской школе Александра Довженко. Я в это время училась в Киевской консерватории (и параллельно — в 10 классе), но потом вернулась домой, в Сибирь.

И все-таки нам суждено было встретиться… Когда Женя окончил первый курс, началась война. От Киева учащиеся долго шли пешком, пока их не посадили на товарный поезд, который направлялся в Тюмень. Там Матвеева определили в пехотное училище, а потом за хорошие показатели оставили преподавателем. В Тюмени юный Женя на 100 процентов освоил русский язык — до этого, до 19 лет, он говорил только по-украински.

 

— Наверняка Матвеев рвался на фронт?

 

— Он много раз подавал рапорты с такой просьбой. Однажды начальник училища, у которого лопнуло терпение, вызвал Евгения к себе и показал целую кипу бумаг — это были официальные ответы на его собственные аналогичные просьбы. «Я тоже отдал бы многое, чтобы бить фашистов на передовой, — сказал начальник, — но кто-то же должен остаться здесь, чтобы учить других». Преподавал Женя до самой Победы и одновременно принимал участие в художественной самодеятельности. На одном из смотров, где Матвеев читал «Василия Теркина», я его впервые и увидела. А он меня услышал в концерте и тоже обратил на меня внимание. Снова мы встретились в Свердловске — на конкурсе артистов эстрады, учащихся музыкальных училищ и студентов консерватории.

 

— Он вам сразу приглянулся?

 

С сыном Андреем, супругой Лидией и дочерью Светланой. «У меня на все хватало времени, несмотря на то что я работала, а домработниц мы принципиально не держали»

— Я бы, наверное, вообще не обратила на него внимания, если бы не моя подружка, которая была в Женю влюблена. Я же только удивлялась: «Что ты в нем нашла — тощий, длинный, нескладный?». Но она отмахивалась: «Ты ничего не понимаешь!». В Свердловск мы с ней летели на знаменитом кукурузнике По-2, в котором, помимо летчиков, помещается только два человека. Кабины как таковой в этом самолете нет, поэтому ветер нас изрядно потрепал — не оставил от нашей красоты почти ничего. У меня-то еще полбеды, я тогда совсем не красилась, а подруге тушь и помаду по всему лицу размазало. Добравшись до гостиницы, мы помылись и без сил упали на кровати. А тут как раз Женя на огонек зашел. Посмотрел на нас, умытых, и говорит: «Вот когда невесту себе надо выбирать — видна природная, а не нарисованная красота».

Моя мама, узнав, что мы едем в Свердловск, забеспокоилась: что же вы там будете есть? Продукты тогда продавали по карточкам, но она умудрилась где-то достать нам консервы и крупы — мы привезли с собой целый чемодан продовольст­вия, так что еще и Женю подкармливали.

 

— Видно, не зря говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок…

В роли Константина Давыдова с Нинель Мышковой, «Дом, в котором я живу», 1957 год

 

— Я все время пыталась как-то свести их вместе, подталкивала подругу к Матвееву, а он, наоборот, старался меня от всех оторвать — в общем, получился настоящий любовный треугольник! Бывало, приходим в кино, оставляю ему место рядом с Ниной, а он садится с другой стороны — рядом со мной. А потом и вовсе подстроил все так, что мы с подругой потерялись в универмаге и уехали с ним на трамвае в парк, где и провели вместе весь день. За все качели-карусели надо было платить, и я потихоньку засовывала ему в карман деньги.

— Вы уже тогда поняли, что хотите встречаться?

— Симпатия между нами появилась, но сначала надо было решить вопрос с моим поклонником, который никого ко мне не подпускал. Когда до него дошли слухи, что у меня роман с артистом, он предупредил: «Учти, увижу вас вместе, застрелю его и тебя, а потом сам застрелюсь». — «Ну и дурак», — сказала я и ушла. Но испугалась — у него как у бывшего фронтовика было оружие.

Роль Макара Нагульнова в экранизации одноименного романа Михаила Шолохова «Поднятая целина» (1958 год) принесла Матвееву всесоюзную известность – «эту роль он выпросил сам»

 

 

Полгода мне удавалось хранить наши с Матвеевым отношения в тайне: после музыкальной школы я приходила домой, а оттуда через калитки соседей пробегала три двора и попадала на ту улицу, где он меня ждал. Но шила, как известно, в мешке не утаишь — однажды мы случайно встретили друга моего воздыхателя. Отвергнутый поклонник подкараулил нас, когда мы шли втроем — Матвеев, я и моя подруга, достал из-за пазухи пистолет и направил его на Женю: «Нам надо поговорить!». — «Ты что, — кинулась я к нему, — он Нинку провожает, а не меня!». Когда Нина с Матвеевым ушли, я сказала, что под дулом пистолета разговаривать не буду, и последовала за ними. А сама иду и жду: вот сейчас меня пуля догонит! Но обошлось. К счастью, вскоре этот человек уехал из нашего города. Перед отъездом он пришел ко мне и спросил: «Да или нет?». Я ответила: «Нет». — «Тогда, — говорит, — ты меня больше не увидишь!». Стараясь скрыть радость, я пожелала ему счастливого пути.

 

— Рухнула последняя преграда — вы стали встречаться открыто?

В роли Нехлюдова с Тамарой Семиной в «Воскресении» по роману Льва Толстого, 1960 год. «Эту картину критики оценили неоднозначно – многие говорили, что на князя Матвеев не похож»

 

 

— Мама меня все просила: «Пригласи Женю к нам после репетиции, я приготовлю что-нибудь вкусненькое». Он тогда жил один (свою маму привез позже), поэтому постоянно был голодный. Я приглашала, он ел и давился: «Вкусно, но очень уж пересолено!».

В период ухаживаний мы с Матвеевым так часто ссорились, что вполне могли и не расписаться: один вечер женимся, на второй — разводимся… Часто ругались по дороге домой, тогда я гордо бросала ему: «Не провожай меня!» — и убегала. Мама уже знала: раз я пришла одна, значит, мы опять поссорились. В конце концов, она по­ставила нам условие: «Надоело мне смотреть, как вы бегаете друг от друга: или женитесь, или расставайтесь навсегда!».

И вот 2 апреля 1947 года Женя подошел ко мне и сказал: «Завтра после репетиции идем в загс подавать заявление». В тот же день нас расписали. Как и положено, спросили каждого: «Вы согласны? А вы согласны?». — «Давайте быстрее, — не выдержал жених, — пока она не передумала».

Картина «Родная кровь» (1963 год), в которой Евгений Матвеев снялся с Вией Артмане, стала для актера судьбоносной в личном плане, однако ни он, ни Вия так и не решились разрушить свои семьи, чтобы создать новую

Мы с ним схватили свидетельство о браке и бежать, а сотрудницы загса кричали нам вслед: «Куда же вы, хоть поцелуйтесь!». Вечером посидели в семейном кругу, а через месяц, на 1 мая, сыграли официальную свадьбу — пригласили всех актеров его театра, друзей и родственников.

 

— Свадебное платье у вас было?

 

— Было, и очень красивое, полученное из Германии в счет так называемой репарации — немцы вещами и продуктами выплачивали долг за разорение нашей страны. Маме выдавали ордера, которые она не тратила ни на себя, ни на отца, а копила для меня. Потом обменяла их на три комп­лекта очень красивого белья и несколько платьев, одно из которых было просто роскошное — белое, гипюровое, в пол. Она хотела, чтобы дочка шикарно выглядела, поскольку я тогда уже начинала петь в концертах. Но на свадьбу я его не надела, выбрала другое — простое, крепдешиновое. Подумала: «Зачем нужно белое платье, если мы уже месяц вместе живем?».

 

— Подруга, которая была влюблена в Евгения Семеновича, на свадьбу пришла?

 

 

— С ней все разрешилось самым лучшим образом: стоило Матвееву стать актером, как он тут же перестал ее интересовать — оказывается, она любила только военных. Так что на нашей свадьбе Нина была желанным гостем. «Вот видишь, — сказала я ей, — ты его бросила, а я подобрала».

 


«ЕВГЕНИЙ СЕМЕНОВИЧ ЧАСТО ГОВОРИЛ ОБО МНЕ: «ЖЕНА — МОЯ ЖЕРТВА»

 

— Как вы с Евгением Семеновичем оказались в Москве?

С Людмилой Марченко, «Цыган», 1967 год. В этом фильме Матвеев не только выступил режиссером, но и сыграл главную роль Будулая

 

— В 1952 году с новосибирским театром «Красный факел», который называли «сибирским филиалом МХАТа», он поехал на гастроли в Ленинград. Матвеев так понравился публике и критикам, что его пригласили на работу сразу несколько театров — МХАТ, Малый и БДТ имени Горького. Но художественный руководитель Малого театра Михаил Иванович Царев оказался самым настойчивым, он обещал все — и первые роли, и квартиру, — и Матвеев, поколебавшись, согласился.

 

— Царев свои обещания сдержал?

 

В роли полковника Сергея Павловского в картине «Крах», 1968 год

— Не во всем и не сразу. Особенно сложной была ситуация с жильем: первое время мы с дочерью Светланой жили в гостинице, потом нам дали комнату в коммуналке, потом родился сын Андрей. Только через несколько лет мы получили нашу первую квартиру на Комсомольском проспекте. Когда приехали с ордером смотреть новое жилье, я чуть не расплакалась: новые дома стояли на краю дороги, а вокруг пустырь и горы строительного мусора — ни магазинов, ни школы, ни детского садика. Но выхода у нас не было, не оставаться же с двумя маленькими детьми в коммуналке.

Не лучше обстояли дела и с финансами — у мужа зарплата была невысокой, а я сидела без работы. Поэтому, несмотря на то что окончила два факультета — вокальный и хормейстерский, — пошла петь в хор Большого театра. Могла, конечно, найти и место солистки, но тогда наша семья — к тому времени у нас уже родилась дочь — осталась бы беспризорной: Женя на съемках, я на гастролях. Думаю, долго мы бы так вместе не прожили, развелись.

Попробоваться в хор мне предложил муж, который, выйдя из Малого театра, шел к метро мимо Большого и увидел объявление о наборе. Правда, оформляли меня туда…

С Валерией Заклунной в производственной драме «Сибирячка», 1972 год

в течение года. Конкурс я прошла (об этом мне сказали после первого же тура), но кадровики потом долго проверяли наших с Матвеевым родственников: а вдруг среди них есть иностранные шпионы или вредители? Я каждый день ходила в отдел кадров, как на работу. Наконец, терпение мое лопнуло, и я прямо с проходной театра позвонила главному хормейстеру. «Как, — изумился он, — вас до сих пор не оформили? Я думал, вы передумали у нас работать». Уже на следующий день я была зачислена в штат Большого театра.

 

— Вы никогда не жалели, что пожертвовали сольной карьерой ради мужа и детей?

 

— Я-то нет, а вот Евгений Семенович часто говорил: «Жена — моя жертва, она могла бы стать известной артисткой, а вместо этого всю жизнь пела в хоре». Когда мы жили в Новосибирске, я работала в театре и кормила семью, потому что Женя в то время как актер еще не раскрылся и сидел без работы. Но больше всего его бесило, когда вслед ему шептали: «Смотри, муж Матвеевой идет». Потом уже чаще обо мне говорили как о его жене.

В роли Захара Дерюгина с Ольгой Остроумовой в социальной мелодраме «Любовь земная», 1974 год

 

 

— После какого фильма Евгений Семенович стал знаменитым на весь Советский Союз?

— После «Поднятой целины», в которой он сыграл Макара Нагульнова. Эту роль Матвеев, кстати, выпросил сам. Первоначально ему предлагали Давыдова, но он сказал режиссеру: «Не сочтите меня нахалом — попробуйте меня на Макара, не пожалеете!».

Потом была экранизация «Воскресения», где Евгений Семенович сыграл Нехлюдова. Правда, эту картину критики оценили неоднозначно — многие говорили, что Матвеев непохож на князя. Как будто в нашей рабоче-крестьянской стране все доподлинно знали, какими бывают настоящие аристократы!

Спустя годы, когда какой-то ясновидящий отказался гадать нашей дочери, сказав: «Я королевам судьбу не предсказываю», мы заинтересовались родословной нашей семьи. Оказалось, что дед у меня был гусаром и, значит, дворянином, а какой-то дальний предок мужа драл уши еще самому Петру I. Кстати, старшая сестра его отца вышла замуж за музыканта и собирателя русских народных песен Митрофана Пятницкого, именем которого назван знаменитый хор.

 

— Почему Евгений Семенович, будучи успешным актером, вдруг занялся режиссурой?

 

— После травмы спины, полученной на съемках фильма «Жеребенок», он уже не мог ни играть на сцене, ни сниматься в полную силу. Какой ты артист, если в любой момент, сделав одно неловкое движение, можешь упасть? Муж долго лечился — сначала в больнице, потом дома — и постоянно думал, что же ему делать дальше.

Вдруг звонок из Киева: ему предлагали снять фильм «Цыган». Евгений Семенович, конечно же, загорелся, поехал, а потом я узнала, что главную роль в этой картине тоже будет играть он. Актеры, как цирковые лошади, — музыку услышали и поскакали. Уж сколько я на своем веку таких случаев видела: в театр приходят полумертвые, а стоит выйти на сцену, обо всех болячках забывают.

Во время съемок «Цыгана» муж ходил в жестком корсете, ему делали новокаиновые блокады (по 39 уколов!), чтобы не страдал от сильных болей,

Евгений Матвеев (секретарь обкома Семиренко) и Вячеслав Тихонов (полковник Млынский) в фильме «Фронт за линией фронта», 1977 год

но в сцене, где Будулай пляшет, Матвееву стало плохо. Он дотанцевал до конца, а когда камеру выключили, рухнул, но постепенно снова начал сниматься. Иногда специально под него переделывали сценарий, как это было с фильмом«Родная кровь». Евгений Семенович приходил на съемки, хромая, поэтому его героя, изначально раненного в руку, сделали раненным в ногу.

 

Не успел Женя немного подлечиться, как новая травма — на этот раз в Николаеве, на стадионе. В те времена принято было устраивать театрализованные представления с участием известных артистов. Когда Матвеев вы­ехал, как Нагульнов, стоя на бричке, зрители так обрадовались, что в едином порыве встали, начали кричать и бросать цветы. Один из букетов попал лошади в голову, та испугалась, шарахнулась в сторону, и Евгений Семенович упал. Как он мне потом рассказывал, в нескольких сантиметрах от чугунной ограды.

 

— Забота о семье тогда полностью легла на ваши плечи?

С Никитой Джигурдой, «Любить по-русски-2», 1999 год

 

— А что было делать, если по инвалидности Матвееву назначили мизерную пенсию в 43 (!) рубля? Мы вчетвером жили тог­да только на мою зарплату в Большом театре.


«ЖЕНЯ УЛЫБНУЛСЯ И СКАЗАЛ: «ПЕРЕДАЙ СВОИМ ДУРАМ, ЧТО СЧАСТЬЕ НЕ В ТОМ, ЧТО Я ТВОЙ МУЖ, А В ТОМ, ЧТО ТЫ — МОЯ ЖЕНА»

 

— Для Евгения Семеновича много зна­чил порядок и семейный уют?

 

— Он был большой аккуратист. Наша семья имела квартиру в Москве и дачу, где сейчас постоянно живу я. И тут, и там порядок поддерживался идеальный, поскольку, как правило, если я была в городе, то дочь — на природе, и наоборот. Но однажды нам обеим нужно было находиться в Москве, а на даче остались сын с женой. Видимо, они расслабились, не убирали, и когда муж поехал туда, чтобы отдохнуть, чистоту навести не успели. Помню, Женя мне тогда сказал: «Если я еще раз приеду на дачу и там будет так безобразно, как в этот раз, больше вы меня на ней не увидите!».

Кумир советских женщин, которому приписывали многочисленные романы, прожил со своей супругой Лидией Алексеевной более 50 лет

Когда сын был маленький, бегал по квартире в белых шерстяных носочках, и они всегда были безукоризненно чистыми. Современной бытовой химии тогда не было, поэтому ковры я всегда чистила испитым чаем, после чего они становились, как новенькие. У меня на все хватало времени, несмотря на то что я работала, а домработниц мы принципиально не держали.

 

— Не терпите чужих людей в доме?

 

— Когда умерла наша бабушка, которая во всем мне помогала, пришлось нанять женщину, но я очень быстро с ней рассталась — она все делала спустя рукава. Через какое-то время меня уговорили взять старушку, которая прикинулась очень одинокой и доброй. Евгений Семенович, давно похоронивший свою маму, настолько расчувствовался, что сказал: «Пусть живет у нас, как своя, родная, заодно и с Андрюшей тебе поможет». Я согласилась. Но однажды соседка, встретив меня на улице, спросила: «Слушай, где ты нашла такого черта?». В первый момент я даже не поняла, о ком идет речь: «Какого черта?!». — «Ну, бабку, — говорит, — которая с Андреем гуляет. Это же ужас, как она его бьет! Если она так молотит его на улице, при всех, то что же происходит, когда она остается с ним одна дома?!».

С внуками Алексеем, Надеждой и Евгением

Придя домой, я сразу же бабку уволила, даже не подумала, что мне в шесть часов надо на работу. Ох и ругалась она, ох и орала! Но я только сказала: «Надо быть человеком, мы же к вам относились по-человечески».

Больше мы домработниц не нанимали, а по очереди брали отпуск за свой счет — то я, то моя мама, то мой папа — и сидели с Андреем. А потом две актрисы из Малого театра, обе — Елены Николаевны, Гоголева и Шат­рова, помогли мне устроить сына в районный детский сад неподалеку от дома. Помню, сын как-то пришел домой и заявляет:

Дочь Вии Артане Кристиана родилась сразу после съемок фильма «Родная кровь», в котором Артмане и Матвеев очень искренне сыграли влюбленных. О том, чья эта дочь, Вия Фрицевна призналась близким незадолго до своей смерти. Кристиана же своим отцом по-прежнему считает мужа актрисы Артура Димитерса

«Больше я в том, что ты на меня надеваешь, в сад не пойду. Хочу быть, как все». Начала выяснять, в чем дело, оказалось, что воспитательница брала его за руку и всем родителям показывала, как правильно надо экипировать чадо в сад. Неудивительно, что сын был недоволен: ребенку хотелось играть, а его заставляли торчать в раздевалке.

 

— Признайтесь, многие завидовали тому, что у вас такой красивый и успешный муж?

 

— У нас в гримерке это была любимая тема для обсуждения. «Ну и мужика ты себе отхватила!» — твердили наши хористки. В конце концов, мне так надоело это слушать, что я, придя домой, с порога заявила: «Все, развод!». — «Что случилось?» — опешил Евгений Семенович. «Да, — говорю, — мне дамы на работе уже все уши прожужжали тем, как мне повезло, что я отхватила себе такого мужа!». Он улыбнулся: «Передай своим дурам, что счастье не в том, что я твой муж, а в том, что ты — моя жена».

— И вы передали?

— (Смеется). На следующий же день, да еще и с каким фасоном! У нас был последний спектакль перед отпуском, я надела новый костюмчик, взяла красивую сумочку, все это выпалила — повернулась на каблуках и ушла. Пауза повисла воистину мхатовская. Их удивили не только мои слова, но и то, что я вообще что-то сказала, — за 25 лет в театре ни разу не опоздала, ни с кем не поругалась. Дело в том, что я терпеть не могу женский визг, у меня внутри все от него переворачивается, поэтому старалась не оказаться в эпицентре выяснения отношений. Но тут не сдержалась.

 

— Поклонницы у вас, наверное, тоже много крови выпили?

 

— Они были разными: одни действительно доставляли нашей семье массу неудобств, с другими мы если и не дружили, то очень хорошо общались, я даже доставала им билеты в Большой и Малый театры. Была у Жени и почитательница таланта, которая преподавала нашему сыну английский язык. Но чаще, к сожалению, звонили, говорили гадости. Одна нахальная особа как-то спросила: «С кем я говорю — это домработница?». Пришлось с ней согласиться: я же делала всю работу по дому, и она об этом наверняка знала, значит, была домработницей.

Михаил Горбачев, Никас Сафронов, Георгий Жженов и Евгений Матвеев, конец 90-х

 

 

Однажды был случай, совсем уж из ряда вон выходящий. Как-то муж приходит и в сердцах говорит: «Представляешь, только что какая-то идиотка бросилась под такси, в котором я ехал». — «Какое такси?!» — возмутилась я, у нас тогда не было денег на такую роскошь. Выяснилось, что ребята из театра подогнали ему машину к воротам, из которых выносят декорации, чтобы он мог скрыться от особо назойливой поклонницы. Но та побежала дворами, догнала авто на улице Горького и кинулась на капот. «У меня до сих пор в ушах звенит, — пожаловался Матвеев, — водитель так перепугался, что всю дорогу матерился!».

 

— Кто был главным в семье — вы или муж?

 

— Главным всегда был самый маленький. У нас с Евгением Семеновичем двое детей и четверо внуков. Младшую Лизоньку Женя не видел, она родилась через три месяца после его смерти, поэтому в последний год жизни мужа место главного занимала Надюша. Женя почему-то всегда считал, что ей мало уделяют внимания, недостаточно читают, и, как только у него появлялось свободное время, старался восполнить эти пробелы.

Детям он ни в чем не мог отказать. Даже когда мы в Новосибирске жили впроголодь, у дочки было все необходимое и даже одно яблочко в день.

 

— Какие блюда ваш муж особенно любил?

 

— Капризным в еде он никогда не был: что приготовишь, за то и благодарил. Чаще всего мы с мамой, как настоящие сибирячки, лепили пельмени, потом начали делать беляши, пироги с разными начинками — в общем, все, что не очень полезно для здоровья. Когда жили на даче, главным блюдом становились, конечно же, шашлыки, специалистом по ним был наш сын — он очень хорошо их делал. Мы даже построили специальную шашлычную, где стоит не мангал, а печка, и стол на 25 человек, чтобы поместилась не только семья, но и гости. Там же готовили суп «Харчо», уху из семги — для первых блюд у нас есть специальное ведро.

Вообще, у нас в семье в плане питания было такое правило: сначала я кормила детей, потом — мужа, которому незаметно старалась подложить лучший кусочек, и только после него ели мы с мамой. Когда Матвеев начал много сниматься, у него постоянно не было времени, он прибегал домой на обед и просил: «Только бегом!». Мама наливала ему полтарелки супа, который я остужала и ставила перед ним. Тут же в другую тарелку наливали еще, и пока Евгений Семенович съедал содержимое первой, суп во второй тоже успевал остыть. Таким образом мы умудрялись накормить его буквально за не­сколько минут.

 

— Правда, что Евгений Семенович был заядлым автолюбителем?

 

— Вообще-то, ему как депутату Верховного Совета полагался персональный автомобиль, но он очень любил водить сам. Были у нас и «жигули», и «волга», и «москвич», но отечественные машины так часто ломались, что сын уговорил Евгения Семеновича купить «мерседес». Водил муж аккуратно, но иногда, как творческий человек, мог задуматься и потерять контроль над ситуацией. Дочь рассказывала, что однажды буквально в последний момент, вывернув руль, увела машину от столкновения с автобусом. Оказывается, Евгений Семенович увидел на обочине стройку, а там — красный кирпич, который был ему крайне необходим для съемок фильма «Любить по-русски» — в то время везде был только белый, силикатный. Хотел свернуть и выехал на встречную полосу…

 

 


«У МУЖА БЫЛ РАК ЛЕГКИХ В ЧЕТВЕРТОЙ СТАДИИ, КОТОРЫЙ ВРАЧИ ПРОГЛЯДЕЛИ»

 

— Перестройка сильно ударила по вашей семье?

 

— На V съезде кинематографистов Матвеева обвинили во всех мыслимых и немыслимых грехах. В начале 90-х наши дети остались без работы, а мы с мужем в одночасье потеряли все свои сбережения. Но Матвеев никогда не жаловался, понимал: тяжело в то время жили абсолютно все, почему же мы должны быть исключением? Единственное, чего он боялся, — голода, помнил, как тяжело нам приходилось после войны в Сибири, да и позже — в Москве. Но тогда мы были молодыми, когда все нипочем, а в преклонном возрасте лишения переживать куда сложнее.

 

— Почему Евгению Семеновичу так поздно поставили диагноз?

 

— Если бы я не настояла, он мог вообще не узнать о своей болезни. В последние три года его жизни мы обосновались на даче, откуда мужа постоянно таскали в Москву на съезды разных партий, каждая из которых старалась перетянуть «кинозвезду» на свою сторону. Евгений Семенович очень уставал, как-то в Москве ему стало плохо — он приехал практически без сознания. Я попросила сына и внука отвезти его на обследование в Кремлевскую больницу — Евгений Семенович был к ней прикреплен. После медкомиссии спрашиваю: «Что сказал врач?». — «Ничего страшного, — отвечает, — в легких есть какое-то черное пятнышко». Ох и разозлилась я тогда: «Ты что же, думаешь, что пятнышко в легких — это нормально? Там не должно быть ничего!». — «Ну конечно, — ворчал он, — ты всегда все лучше врачей знаешь. Они ничего не говорят, а ты целую бучу поднимаешь».

Время шло, ему становилось все хуже и хуже, он перестал есть и очень ослабел. Я снова позвонила сыну и попросила отвезти отца в больницу: «Ему надо ставить капельницы, пусть хоть так его поддержат». Поехали они в Москву, возвращаются после обеда ни с чем. Андрей мне потом рассказал, что отец вышел из клиники понурый, с опущенной головой. Оказывается, в больнице Евгению Семеновичу сказали, что ему еще не время ложиться в больницу — очередь не подошла.

Сын у нас был такой же эмоциональный, как отец, и все никак не мог успокоиться: «Мама, ты представляешь: человек еле ходит, а они его в очередь записывают!». Словом, поднял такой скандал, что Евгения Семеновича на следующий же день положили в Кремлевку, из которой он уже не вышел. У него был рак легких в четвертой стадии, который врачи проглядели. Помочь ему уже ничем было нельзя, но мы этого не знали и надеялись на лучшее. Спустя какое-то время после его смерти дочь сказала мне: «Мам, а ведь я только сейчас поняла, что врачи положили отца умирать».

 

— Почему она так решила?

 

— Его палата находилась на отшибе, помимо нее, в длинном коридоре были только комнаты врачей и посередине — пост медсестры. Но когда ему стало плохо, ее на месте не оказалось. Евгений Семенович встал с постели, сказал: «Я, наверное, пойду покурю», но, сделав шаг, пошатнулся и попросил меня позвать внука. Я поняла, что он хочет в туалет, и предложила: «Давай я тебя отведу», но муж был очень щепетильный: «Нет, я пойду с Женей». Когда вернулись, он хотел сесть, но внезапно упал поперек кровати — голова у него свесилась вниз. Я бросилась к нему и кричу своим: «Зовите врача или сестру!». Побежали искать хоть кого-то из медперсонала. Внук Алексей с большим трудом отыскал докторшу из реанимации, она не спеша начала собирать свой чемоданчик. «Пожалуйста, быстрее!» — попросил он. Ее ответ Лешу ошеломил: «А куда торопиться?». И пошла вразвалочку.

Всех нас выгнали из палаты, начали его откачивать, но безрезультатно. Мне кажется, Евгений Семенович умер еще тогда, когда упал. Когда дочь пошла в больницу за документами, врачи цинично сказали ей: «Чему вы удивляетесь, вы разве не знали, что он умирает?». Но нам-то никто ничего не сказал, мы были уверены, что его просто подлечат. Светлана тогда так разволновалась, что мы и ее чуть не потеряли: она сердечница, ей нервничать нельзя…

 

— Евгений Семенович приходит к вам во сне?

 

— За те 10 лет, что я живу без него, это случилось только один раз. Мне приснилось, будто в яркий солнечный день я иду по улице и вдруг слышу за спиной его шаги. Поворачиваюсь, вижу, что он одет по-летнему. Улыбается, спрашивает: «Куда ты спешишь?». Хотела ответить — и проснулась. Но мне показалось, что он хотел позвать меня к себе. Помню, я тогда подумала: неужели за столько лет, что мы с ним прожили вместе, я ему еще не надоела?

 

источник- Людмила ГРАБЕНКО  http://www.bulvar.com.ua/arch/2013/23/51af9aff1a099/

 

 

 

 

Посмотреть также...

Фотография из прошлого

11/28/2020  14:30:57 Мария Волынская Ноябрь 1952 года выдался очень холодным. Розалия попросив няню, Клавдию, которая …

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *