БЛИСТАТЕЛЬНАЯ ИННА В ЖИЗНИ И НА СЦЕНЕ

churikova

Октябрь 06, 2013   1:02:14 PM

Сегодня замечательная актриса Инна ЧУРИКОВА празднует юбилей. Мы желаем ей долгие лета и публикуем эксклюзивное интервью, в котором звезда российского театра и кинематографа ответила на вопросы журналиста и прозаика, заместителя главного редактора журнала “Исрагео” Лины ГОРОДЕЦКОЙ

Фото Михаила Попова (Wikipedia)

Мы встретились с ней после спектакля… Длинного, тяжелого для актеров. В тот вечер ставилась пьеса Надежды Птушкиной «Овечка» и на сцене ожили герои ТАНАХа, главы «Бэрешит» – Яаков, Рахель и Лея.
Два часа и пятьдесят минут театральный зал существовал в заколдованном мире слова и игры артистов. Древние образы ожили, материализовались, и сюжет стал знаком нам, как сюжет нашей жизни. Но мы, «человеки» XXI  века, уже никогда не заговорим высоким слогом, вложенным в уста героев «Овечки», слогом Песни Песней, удачно используемым автором пьесы.
Три часа пробежали, как три минуты, как семь лет пролетели для Яакова в ожидании Рахели. Потому что зал и сцена понимали друг друга, не было фальши, неискренности. На сцене царила Любовь.
Инна Михайловна в тот вечер играла Лею. Лею, исполнившую мечту стать женой Яакова. Она познала радость материнства, но осталась глубоко несчастной, нужной мужу на супружеском ложе, но не любимой, не отвернутой, но и не желанной. Таков образ Леи, блестяще исполненный Инной Чуриковой.

churikova1

Инна Чурикова в “Овечке”. Фото с сайтаhttp://ptushkina.com/

После спектакля Инна Михайловна безотказно давала автографы, сфотографировалась с кем-то из поклонниц на память. Ни тени недовольства на лице, ни слова – об усталости. Было уже за полночь, когда дверь гримерной закрылась, и мы остались вдвоем.
Белый батистовый костюм сливается с бело-прозрачной кожей актрисы. Но зато глаза ее, чуть навыкате, яркие, выразительные, они, не отрываясь от собеседника, мягко обволакивают его. Голос звучит тихо, со свойственными только ей интонациями. И мы говорим обо всем…

— Инна Михайловна, недавно по российскому телевидению демонстрировался фильм «Начало». И я вновь восхищалась вашим талантом перевоплощения. Способность актера перевоплощаться – это дар от Бога или результат многолетнего труда?
— Актер – это профессия, а выбирая профессию, нужно иметь к ней расположение. Есть актеры, которые играя, остаются самим собой, и каждая их роль – это исповедь. Мне же очень интересно нравственное начало образа, над которым я работаю. Кто он? Чем отличается от меня, а что между нами общего? И чтоб понять это, нужно иметь огромное любопытство к людям. Если проходить мимо, не замечая ничего вокруг, жить без интереса познать окружающих тебя людей, то невозможно войти в играемый образ.

— Вы помните вашу первую роль?
— Да, хотя это было очень давно. В первый класс я ходила в деревне Чашниково. Назвали ее так из-за одного предания, связанного с Екатериной Великой. Останавливалась там царица, пила из чашки и разбила ее… Моя мама, по специальности биолог, работала в деревне, выращивала какие-то специальные гладиолусы. А одна женщина, влюбленная в театр и любящая детей, решила поставить с нами пьесу Чехова «Вишневый сад». Я играла роль Вари, двадцатилетней девушки. Мне было семь лет, и я ничего не понимала. Слова мне все время подсказывали. Говорили «Варя» и далее – текст роли. Я так и повторяла: «Варя» и текст. Все смеялись. Но я была загримирована, одета в какое-то воздушное платье, и эта первая роль, текста которой я не знала, была для меня такое событие! Просто незабываемо.

— А ваша первая взрослая роль?
— Когда учишься в институте, то играешь много и разные роли. А вот в театре… Моей первой ролью стала подмена Бабы-Яги в Театре юного зрителя.

— Подмена?
— Именно так. По сюжету сказки Баба-Яга должна была появляться сразу в нескольких местах. Значит, было несколько подмен. Я выскакивала из оркестровой ямы, бросала реплику и исчезала.

— В спектакле «Овечка» вы сыграли завораживающий образ Леи. Когда вам предложили эту роль, то сразу почувствовали, что она – ваша?
— Нет, я пережила большие сомнения. Меня убедил режиссер Борис Мильграм. Более того, я не читала текст на бумаге. Он прочитал мне всю пьесу вслух, дав почувствовать ее богатство и драматизм.

— В российской прессе эту роль называли эпатажной для вас. Вы согласны с такой характеристикой?
— Я не считаю ее эпатажной для себя. Но, может быть, оказалась такой для зрителя, увидевшего меня в этой роли. Моя Лея откровенна, она – женщина, соблазняющая словом. И этот текст, возможно, шокирует зрителя.

— Приходится ли вам часто сниматься в кино?
— Нет. Мне кажется, что сейчас я не нужна кино. Весь кинематограф построен немножко на коммерции. Он – как бы не для меня, а я – не для него. Нет стыковки. Но я отношусь к этому спокойно.

— Инна Михайловна, если вы награждаетесь свободным временем, то как предпочитаете его провести?
— В уединении. Мне нужно, чтобы рядом был лес, чтобы был очень хороший собеседник, с которым можно долго молчать. А в определенное время – просто побыть одной. И тогда я отдыхаю душой. Мне рассказали, что в американской конституции записано право человека на уединение. И это право человеку необходимо. Потому что только в одиночестве, не отвлекаясь, можно подумать о самом главном и важном в жизни.

— Вы – верующий человек?
— Мне кажется, что да. Может быть, Бог не очень мной доволен. Я не знаю. Но я к нему иду. И его присутствие я особенно ощущаю, когда приезжаю в Израиль. Честное слово, я чувствую здесь какой-то свет, невидимый больше нигде

— А что вам особо нравится в нашей стране?
— Мертвое море. Мы с сыном сидели на воде, а она держала нас. Это было так непривычно, что мы стали хохотать. Люди с удивлением смотрят на нас, а мы сидим и хохочем.

— Как по-вашему, к славе можно привыкнуть?
— Я не знаю, потому что не ищу ее. Я не люблю быть на глазах у всех, производить впечатление. Я люблю просто жить. Но, слава Богу, люди очень деликатны. Правда, я помню случай, когда при мне одна женщина набросилась на Евгения Леонова, царствие ему небесное, стала трепать его за щеки и повторять: «Как я вас люблю!». Но такое случается редко. И я благодарна людям за деликатность.

— Достигли ли вы в жизни того, к чему стремились?

— Я себя в жизни чувствую учеником. И часто, научившись чему-то, мне хочется пойти по неизвестному еще пути, открыть его для себя.

— Если бы вы не стали актрисой, где бы нашли себе применение?
— Я бы выращивала цветы, как моя мама.

— Боитесь ли вы чего-нибудь в жизни?
— Я боюсь нелюдей. Боюсь, что не смогу их определить. Людей, живущих по нелюдским законам, способным к убийству, к уничтожению.

— А что в жизни для вас самое дорогое?
— Семья.

… Все было очень просто. И удивительно загадочно. Наша полуночная беседа. Яркий свет в гримерной. Выразительные глаза моей собеседницы. Ее тихий мелодичный голос… И я вспомнила Волшебный Дождь Любви, который натурально и зримо выплескивается на героев пьесы «Овечка» в конце первого, самого оптимистичного акта. Он обрушивается на Яакова, Рахель и Лею настоящим водопадом с колосников сцены, и зал охает, счастливо замирая от неожиданности алмазных капель. Словно нам всем не хватало именно этого желанного глотка воды…

Вспомним некоторые роли Инны Чуриковой, заглянув в эту галерею кадров из фильмов! 

Напоминаем: все фотографии кликабельны – нажав на превью, вы можете увидеть их в полном объеме. Открыв первую из иллюстраций в галерее, далее вы можете листать их при помощи стрелочек

Посмотреть также...

Празднуем Хануку с ЕНФ-ККЛ

11/23/2020  16:43:03 Как и каждый год, Еврейский Национальный Фонд – Керен Каемет ле-Исраэль (ЕНФ-ККЛ) подготовил …

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *