Дов Конторер: Короткая память, дорогая цена

300px-Dov_Kontorer

Дов Конторер

Август 21, 2014    8:18:14 AM

В мирное время оборонный бюджет рассматривается как естественный источник изъятия средств, необходимых для реализации социальных программ и других начинаний правительства, но с началом очередного военного конфликта небрежение нуждами армии сразу же дает знать о себе болезненным образом

В демократическом государстве правительство вынуждено ориентироваться на политические запросы общества (или, как минимум, учитывать их) даже в тех случаях, когда ему очевидна неадекватность этих запросов реальным условиям существования страны, стоящим перед ней задачам, угрожающим ей опасностям. У правительства есть известная свобода маневра, но она не безгранична. Механика избирательной процедуры отправляет на скамьи оппозиции руководителей государства, не проявляющих достаточной чуткости к общественному запросу, и приводит на смену им тех, кто проворнее отреагировал на запрос, привел в соответствие с ним свою риторику, подчинил ему свою практику. Даже если этот запрос абсурден, сопротивляться ему достаточно трудно. У демократии много достоинств, но все они имеют обратную сторону.

Принципиальной особенностью общественного мнения является его безответственность. Если определенная политика правительства приводит к выраженным негативным последствиям, публика не винит себя в том, что запрос на эту политику был сформулирован ею. Более того, она зачастую просто не помнит, чего требовала от правительства в прошлом году, и искренне не понимает, какие могут быть к ней претензии.

Если не вспомнить невозможно, публика охотно соглашается с тем, кто заявляет от ее имени, что настоящий руководитель «должен делать то, что нужно народу, а не то, чего хочет народ». Это верно по существу, и убедительно звучит в тот момент, когда публике нужно избавиться от чувства вины за последствия принимавшихся по ею настоянию решений, но фактический механизм демократии настроен на отражение общественного запроса. Каденция коротка, а публика и в следующий раз чего-то захочет. Ее запрос может оказаться разумным, но так бывает далеко не всегда, и вероятность разумного общественного запроса тем меньше, чем сложнее задачи, с которыми сталкивается данное общество и его государство.

Теоретически качество общественного запроса должны обеспечивать СМИ и родственные им социальные институты, за которыми признается известная компетентность в государственных вопросах. На практике эта функция выполняется ими с переменным успехом, иногда – из рук вон плохо. Попытка перечислить причины такого положения вещей потребуют долгого и, в общем-то, бесполезного разговора, поскольку многие из этих причин носят объективный характер. Однако, отказавшись от претензий на полноту, можно назвать причину, лежащую на поверхности — и как раз такую, что может быть поставлена в вину средствам массовой информации, поскольку ее невозможно списать на всесилие рейтинга, рассредоточенность информационного поля в эпоху социальных сетей и прочие факторы, определяющие место и возможности СМИ в современном обществе.

Такой причиной является идеологическая ангажированность, определяющая, среди прочего, заинтересованность СМИ в национальной повестке дня известного рода и, как следствие, гарантирующая эффективную поддержку информационных ресурсов тем политическим деятелям, которые в наибольшей степени отождествляют себя с этой повесткой дня.

То, что будет сказано ниже перекликается с принятым в Израиле делением на правых и левых, но не является его точным отображением. Речь о так называемой «гражданской повестке дня», пропагандируемой в последнее время с исключительным энтузиазмом. Три года назад на улицах наших городов клокотала кампания «социального протеста», которую доминантные израильские СМИ не освещали, а разжигали всеми доступными им средствами. Эта кампания велась так, будто объективных условий, в которых функционирует израильская экономика, вынужденная, среди прочего, нести тяжкое бремя военных расходов, не существует вовсе. Среднего гражданина всячески подталкивали к мысли о том, что любое упоминание о нуждах армии является циничным обманом, призванным скрыть упорное нежелание правительства «повернуться лицом к социальным проблемам». Сокращение военного бюджета объявлялось ультимативным средством решения этих проблем, что и нашло затем отражение в рекомендациях комиссии Трахтенберга.

Не вдаваясь сейчас в мотивы израильских СМИ, развернувших эту кампанию и оказывавших ей всемерную поддержку, отметим, что их усилия отнюдь не остались безрезультатными. Податливость израильского общества индуцированному психозу «социального протеста» может показаться удивительной, если мы вспомним, что летом 2006 года, в результате Второй ливанской войны, израильтяне трагически осознали цену небрежения нуждами армии. В то время почти каждый политик первого ранга старался уверить публику в том, что лично он не причастен к принимавшимся ранее решениям о сокращении ассигнований на военные нужды. Напоминание о том, как обстояло дело в действительности, было тогда для многих политиков чрезвычайно болезненным.

Однако пять лет — срок огромный, и к 2011 году публика успела напрочь забыть о том, что такое пустые армейские склады, чем пахнет поражение и как выглядят на поле боя воинские части, не проводившие много лет серьезных учений. Вульгарная аксиоматика «социального протеста» господствовала на страницах газет, в телестудиях и, хуже того, в головах. Предпринятая год спустя попытка заново раскрутить «социальный протест» уже не носила столь оголтелого характера, но не потому, что в ком-то проснулась совесть. Причиной относительной сдержанности СМИ в 2012 году явилось то, что их владельцами был осознан весьма неприятный для них факт: резкое сокращение рекламных заказов на фоне общего спада потребления, вызванного слишком энергичной риторикой о непомерной израильской дороговизне. «Гражданская повестка дня» по-прежнему угрожала политическим позициям того лагеря, в отстранении которого от власти были заинтересованы доминантные СМИ, но продавливать ее с прежним энтузиазмом не стали. И, тем не менее, эффект буйной кампании «социального протеста» все еще задавал тон накануне выборов в Кнессет XIX созыва и достаточно ясно сказался на их результатах.

Когда сегодня из тех же теле- и радиостудий раздается вопрос, как правительство могло допустить превращение подземной инфраструктуры ХАМАСа в столь масштабную угрозу, когда этот вопрос сопровождается требованием учредить государственную комиссию по расследованию и поспешным поиском виновных, вопрошающим хочется ответить: «Да вы убили, Родион Романыч! Вы и убили-с».

Ведь даже если оставить без внимания абсурдное для наших условий предположение о том, что Израиль мог начать кровопролитную операцию в Газе просто так, на фоне затишья и лишь потому, что его беспокоит строительство диверсионных туннелей, останется вопрос о бюджетных средствах, которые не были вовремя выделены правительством на создание эффективной системы обнаружения подкопов. А средства на это (и на многие другие важные цели) не выделялись как раз потому, что средствами массовой информации последовательно насаждалась «гражданская повестка дня», с сопутствующим ей недоверием и презрением к военному алармизму.

Что случилось бы, если бы в разгар страстных дебатов о том, какой должна быть цена зернистого творога и на сколько нужно сократить оборонный бюджет, чтобы она стала наконец «справедливой», в телестудии появился гость, который решился бы утверждать, что проблема Израиля состоит как раз в том, что он не выделяет достаточных средств на создание эффективной противотуннельной системы? На замену устаревающей бронетехники новыми боевыми машинами? На оснащение этих машин дорогостоящими комплексами активной защиты? Такого гостя в лучшем случае выслушали бы один раз и надолго отлучили от эфира, звездами которого были в то время малахольная Дафни Лиф и ее подпевалы.

Не следует думать, будто настроение общества, сформированное «социальным протестом» 2011 года, имело лишь абстрактный эффект. При таком настроении не могло быть и речи о последовательной реализации долгосрочных планов развития вооруженных сил, и эти планы не раз корректировались в сторону сокращения. ЦАХАЛ не мог закупать в необходимых количествах танки «Меркава-4», оснащенные комплексом активной защиты «Меиль руах» («Ветровка»). Армейский заказ на поставку новейших тяжелых бронетранспортеров «Намер» был утвержден лишь на треть, в результате чего ЦАХАЛ был вынужден направлять в сектор Газы старые американские М-113, уязвимые для любых противотанковых средств и для пулеметного огня.

После шока, вызванного Второй ливанской войной, ЦАХАЛ получил наконец возможность начать серьезную подготовку своих частей к новым испытаниям на поле боя, и на протяжении нескольких лет им проводилось более двадцати бригадных учений в год. Однако по мере удаления от травмы 2006 года средств сухопутным силам выделялось все меньше, и, как следствие, ими все реже проводились дорогостоящие бригадные учения. В прошлом году – всего три раза. Еще более остро стоит проблема поддержания реальной боеспособности резервистских частей, со всеми вытекающими из этого последствиями.

Практически все перечисленные факторы так или иначе дали о себе знать в ходе наземной операции в Газе, и их негативный эффект проявится еще сильнее, если ЦАХАЛ снова окажется перед необходимостью воевать в Ливане, где объективные условия намного труднее. Вторая ливанская война при всех недостатках, проявившихся тогда в действиях израильской стороны, изменила прежние правила игры, позволявшие «Хизбалле» утверждать, что Ливан, процветавший благодаря саудовским инвестициям, не пострадает существенным образом от того, что где-то на юге ее боевики изображают джихад, навязывая солдатам ЦАХАЛа кровавую игру в казаки-разбойники. Произведенные Израилем бомбардировки объектов ливанской инфраструктуры и шиитского квартала в Бейруте показали, что это не так. Достигнутый таким образом эффект уже восемь лет удерживает «Хизбаллу» от диверсий в пограничном районе, да к тому же сегодня эта организация по уши вовлечена в сирийский конфликт, угрожающий ее интересам самым непосредственным образом. Но никто не имеет и не может иметь абсолютной уверенности в том, что «Хизбалла» не возобновит враждебные действия против Израиля в обозримом будущем, располагая гораздо более мощным военным потенциалом нежели тот, что имелся в распоряжении ХАМАСа к началу последнего витка конфронтации в секторе Газы.

Небрежение нуждами армии сразу же дает знать о себе с началом очередного конфликта. После известного инцидента в Саджаии, обернувшегося тяжелыми потерями для бригады «Голани», около тридцати резервистов были демобилизованы из-за отказа отправиться в Газу на слабозащищенных бронетранспортерах М-113. Какие бы оценки ни давались этому факту в прессе и социальных сетях, он ясно дает понять, какой валютой оплачивает страна экономию на военном бюджете.

Положение Израиля в исторической ретроспективе можно оценивать по-разному. Возможен оптимистичный взгляд, в рамках которого подчеркивается, что если с 1948-го по 1982 год Израиль регулярно сталкивался на поле боя с армиями арабских государств (в последний раз это была армия Сирии во время Первой ливанской войны), а затем до 2005 года мы имели своим реальным противником «Хизбаллу» и все палестинское движение в лице двух крупных и множества мелких террористических организаций, то теперь одна из ветвей палестинского движения, ФАТХ, выведена Абу-Мазеном из режима прямой конфронтации с Израилем. Таким образом, выделяя иранскую ядерную угрозу в особую категорию (хотя бы по признаку предполагаемых средств ее устранения), можно утверждать, что нашими непосредственными противниками остаются присмиревшая «Хизбалла» и все еще бойкий ХАМАС.

Такой взгляд имеет право на существование, если он учитывает возможность неприятных сюрпризов практически на любом направлении: со стороны ФАТХа, который хоть и лишился многих своих возможностей в результате «Защитной стены», все еще способен вернуться к открытой террористической войне; со стороны Сирии в случае краха режима Башара Асада или, что менее вероятно, в отчаянной для него ситуации; со стороны Иордании, ощущающей, как и Сирия, свою уязвимость перед джихадистами «Исламского государства Ирака и Леванта»; со стороны Египта, где удобное нам правительство оказалось у власти в результате военного переворота, что, естественно, оставляет место вопросу о том, сможет ли оно гарантировать свое положение в долгосрочной перспективе.

Следует также учитывать, что интервалы между витками навязываемой Израилю военной конфронтации становятся все короче: волна палестинского террора в 1995-1996 гг., так называемая «интифада Аль-Аксы» в 2000-2005 гг., Вторая ливанская война в июле-августе 2006 года, «Литой свинец» в декабре 2008-го – январе 2009 года, «Облачный столп» в ноябре 2012 года, «Несокрушимая скала» в июле-августе 2014 года. Столкновения с этими силами не сопровождаются для Израиля такими потерями, как прежние войны с арабскими армиями, но они затрагивают израильский тыл и изнуряют израильтян своей частотой.

Опыт показывает, что эффективное противостояние «Хизбалле» и ХАМАСу, даже в отрыве от прочих факторов региональной угрозы, требует, чтобы Израиль мог предъявить противнику мощные сухопутные силы. Не любимое многими сочетание авиации и компактных подразделений спецназа, но также — значительные, хорошо оснащенные и обученные силы наземного маневра, в классическом формате: бронетехника, пехота, инженерные войска. Этот факт не должен сбрасываться со счетов в угоду «гражданской повестке дня», мода на которую периодически воцаряется в израильском обществе, диктуя политикам однотипные способы изыскания бюджетных резервов.

У публики короткая память, а средства массовой информации, формирующие ее взгляд на проблемы страны, не станут винить себя в том, что именно они создавали такое общественное настроение, при котором было практически невозможно своевременно выделить средства на создание эффективной противотуннельной системы, закупку достаточного количества танков и БТР новейших моделей, тренировку кадровых и резервистских частей. Собственная роль журналистов в этом процессе не мешает многим из них требовать к ответу виновных «в возмутительном невнимании к туннельной опасности», а в будущем, если страна столкнется с роковыми последствиями иных упущений в подготовке вооруженных сил к новой войне, журналисты будут с такой же горячностью «поднимать вопрос об ответственности», адресуя его кому угодно, кроме себя самих.

Расчет на короткую память публики бывает порой пугающе откровенен: министр финансов Яир Лапид решил отложить на несколько месяцев подготовку проекта бюджета на 2015 год – с тем, чтобы события последней войны остались в прошлом как можно дальше, чтобы утратили ясность и остроту вопросы финансирования армии, чтобы можно было и впредь разрабатывать золотую электоральную жилу, каковой является для Лапида «гражданская повестка дня» и «борьба за интересы среднего класса». Но даже в таком, совершенно гротескном виде этот расчет может оказаться реальным и обоснованным.

Запущена ложная цель 

Обличение «расизма в социальных сетях» позволяет левым избежать разговора о том, что все их лозунги и обещания, сопровождавшие «Осло» и депортацию поселенцев из Газы, оказались ошибочными 

Состоявшаяся 16 августа антивоенная демонстрация стала своего рода курьезом: МЕРЕЦ, «Шалом ахшав», коммунисты ХАДАШ, националистические арабские партии и множество внепарламентских организаций левого лагеря, в содержание которых Евросоюз регулярно вкладывает изрядные средства, смогли собрать на главной площади Тель-Авива не более пяти тысяч демонстрантов. Изобразить из этого массовость и успех было бы затруднительно даже при самом сочувственном отношении СМИ. Впрочем, в данном случае не наблюдалось и привычного левым сочувствия прессы: слишком большим оказался зазор между их лозунгами и действительностью, слишком надуманно выглядят их обвинения в адрес израильского правительства.

Призывы к политическому диалогу с ХАМАСом, нелепые и сами по себе, поскольку речь идет об организации, отрицающей право Израиля на существование, были теперь нелепы вдвойне и втройне на фоне выдвигаемых палестинскими исламистами требований. Какой бы пропагандистской мишурой о тяготах «блокады» ни сопровождались эти требования, любому незлонамеренному человеку понятно, что интерес Израиля к сектору Газы исчерпывается обеспечением его безопасности. Не было бы никаких препятствий к созданию морского порта и международного аэропорта в секторе Газы, если бы палестинская сторона согласилась на эффективный контроль за транзитом грузов в данный район.

Этот контроль может осуществляться весьма прихотливым образом, в щадящем палестинские чувства режиме, но он безусловно требует израильского участия. В противном случае в Газе очень скоро появятся новые виды оружия, против которых будут бессильны существующие системы защиты, включая противоракетные батареи «Железного купола». Категорические возражения ХАМАСа против израильского участия в контроле на транспортных терминалах не оставляют сомнений в том, какой цели служит демагогическое требование об «отмене блокады». Добиться сочувствия израильтян к этому требованию едва ли возможно.

Столь же очевидно циничное равнодушие ХАМАСа к значительным жертвам, которые несет население Газы в результате провоцируемых им витков конфронтации. С другой стороны, не вызывает сомнений то, что правительство Биньямина Нетаниягу изначально не хотело войны в секторе Газы и не хочет сейчас возобновления военных действий в этом районе. В чем его можно обвинить убедительно – не перед лицом заведомо тенденциозной инстанции типа Совета ООН по правам человека, а перед лицом общественного мнения в Израиле? Субботняя демонстрация показала, что даже и в левом лагере нет сейчас почвы для политической атаки на правительство Нетаниягу.

За неимением более убедительных тезисов многие ораторы на тель-авивской демонстрации говорили о «захлестнувшей Израиль националистической и расистской волне». Эта тема полюбилась израильским левым в последние дни – ведь она позволяет им совершить удачный маневр, запустив в общественное пространство ложную цель. В отсутствие такой цели им пришлось бы теперь оправдываться за полный и несомненных провал концепций и лозунгов, которыми сопровождались «Осло» (1993) и «одностороннее отделение» (2005). От каждого из ораторов левого лагеря можно было бы требовать, чтобы он признал, по крайней мере, ошибочность своих прежних расчетов и обещаний. Отвечать на такие претензии неприятно. Вместо этого гораздо удобнее бить в набат по поводу чьих-то реплик в социальных сетях.

 

— See more at: http://vaadua.org/news/dov-kontorer-korotkaya-pamyat-dorogaya-cena#sthash.si8EZO1C.dpuf

Посмотреть также...

Кушнир: Лицман собирается шантажировать мэров светских городов, чтобы они строили жилье для ультраортодоксов

04/22/2021  17:34:46 Депутат Кнессета от партии «Наш дом Израиль» Алекс Кушнир отреагировал на публикации в …

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *