ЗАВОЕВАНИЕ КАВКАЗА ГЕНЕРАЛОМ АЛЕКСЕЕМ ЕРМОЛОВЫМ.

1381075009_9cb0d1dc3f8de6d448fa239e7db

Июль 01, 2014   8:53:30 AM

Но се — Восток подъемлет вой!..

Поникни снежною главой,

Смирись, Кавказ: идёт Ермолов!

А. С. Пушкин, «Кавказский пленник», 1821.

 

В наше время, когда арабы похищают наших солдат и детей, после чего начинается торговля и обмен похищенных на сидящих в тюрьмах террористов, полезно заглянуть в анналы истории и почитать, как в подобных случаях поступали наши предки или иные завоеватели. В этом отношении весьма полезно изучить историю завоевания Кавказа Россией. У России были конкуренты. На противоположной стороне Кавказских гор расположились Турция и Персия (ныне Иран), которые не менее России были заинтересованы покорить эти территории.

Из всех покорителей Кавказа прославился генерал Алексей Ермолов. Только он остался в нашей памяти. Куда исчезли другие? Мы помним рассказы и повести Льва Толстого, Михаила Юрьевича Лермонтова, в которых описывалась война на Кавказе. Сколько бы мы не читали эти популярные произведения, мы не встретим в них имени генерала Ермолова и не поймем, как ему удалось покорить Кавказ и построить там такие города как Грозный, Нальчик и пр. Открыть Кавказ в качестве курортного места России.

Моя задача тряхнуть стариной и напомнить, как и какими методами, Ермолов покорил Кавказ.

*    *             *

Если изложить методы генерала Ермолова, то он наводил порядок весьма просто: буйные чеченцы, адыгейцы и пр. туземцы изгонялись с их земель куда-нибудь подальше в Турцию и даже в Израиль. Израиля в те времена не существовал, но чеченцы с тех самых пор у нас проживают. Чтобы изгнать туземцев, для начала казаки угоняли у них скот (баранов и овец). После этого сгоняли туземцев с гор в долины. Сгоняли не потому, что в горах невозможно использовать трактора, а потому, что в горах тяжело воевать. Далее туземцам был прямой путь в Турцию. Турки без возражений принимали буйных поселенцев. Очищенные от туземцев земли заселялись казаками и раздавались отставным генералам.

*

Жёсткое отношение генерала Ермолова к горцам может быть проиллюстрировано следующим фактом. Во время поездки Ермолова в Персию к Фетх Али-шаху чеченцы взяли в заложники начальника штаба корпуса полковника Шевцова и стали требовать за него выкуп в 18 телег серебра. Вместо традиционного в таких случаях затяжного торга о размерах выкупа с целью его снижения Ермолов направил в Чечню несколько казачьих сотен, которые взяли в заложники 18 наиболее уважаемых старейшин крупнейших аулов. Ермолов довёл до сведения горцев, что в случае, если за месяц Шевцов не получит свободу, заложники будут повешены. Русского полковника освободили без выкупа.

На небольшие доступные ему средства Ермолов довольно много сделал для Кавказского края: модернизировал Военную грузинскую дорогу и иные пути сообщения, устроил лечебные заведения при минеральных водах, содействовал притоку русских поселенцев. В Закаспийский край он командировал H. H. Муравьева. Прозванный «проконсулом Кавказа», Ермолов правил им почти полновластно, с холодным расчетом, планомерно, настойчиво и энергично осуществляя свой план замирения края.

КАК ГЕНЕРАЛ ЕРМОЛОВ ОТУЧИЛ ЧЕЧЕНЦЕВ КРАСТЬ ЛЮДЕЙ.

Высокопоставленных офицеров правительство, не дожидаясь посылок с отрезанными ушами и пальцами, предпочитало выкупать. Во времена назначения генерала Ермолова наместником Кавказа произошел случай, поколебавший уверенность чеченцев в выгоде торговли заложниками. По дороге из Хазиюрта в Кизляр был похищен Швецов. Чеченцы, не разобравшись в офицерских отличиях, приняли его за лицо особой государственной важности. И на радостях потребовали у его родных выкуп

Российское правительство просто не знало, как реагировать на такую запредельную цену! Да и взять эту сумму было неоткуда. Тогда сослуживцы Швецова объявили по всей стране сбор пожертвований для выкупа его из плена.

Пока россияне собирали деньги, на Северном Кавказе появился Ермолов. И первое, что он сделал, — платить выкуп за Швецова запретил. А вместо уплаты приказал посадить в крепость всех кумыкских князей и владельцев, через земли которых провезли русского офицера, и объявил, что, если они не найдут способа его освободить, он всех повесит. Арестованные князья сразу же договорились снизить выкуп до 10 тысяч рублей. Но Ермолов снова отказался платить. Тогда очень кстати возник аварский хан и выкупил пленника.

Генерал особенности национального менталитета улавливал мигом. Если местному населению платишь деньги, значит, боишься, откупаешься. А потому Ермолов призывал следовать логике неприятеля: «Хочу, чтобы имя мое стерегло страхом наши границы крепче цепей и укреплений, чтобы слово мое было для азиатов законом, вернее, неизбежной смертью. Снисхождение в глазах азиата — знак слабости, и я прямо из человеколюбия бываю строг неумолимо. Одна казнь сохранит сотни русских от гибели и тысячи мусульман от измены”. Свои слова генерал имел обыкновение подкреплять делами. Так что похищение крупных чинов и богатых купцов на время было вычеркнуто из реестра «выгодных”.

Генерал Ермолов знал как усмирить абреков

К весне 1818 года штаб генерала Ермолова, проконсула Кавказа (тогдашнего Хлопонина) был завален донесениями о кровавых бесчинствах творимых чеченцами на казачьих землях. Масштабы набегов приобретали все более угрожающий характер, заместитель Ермолова даже приказал снять все посты по Тереку, ввиду их бесполезности и опасности быть вырезанными самим. Ситуация была плачевной, жители станиц боялись выйти за ворота, между станицами передвигались в сопровождении воинского разъезда, один раз в день и то только после предварительного осмотра дороги. Чеченцы нападали внезапно из волчьих засад, устраивали резню, угоняли скот, хватали женщин и детей, разрушали и сжигали станицы и села. Такое положение дел требовало определенных решений и действий, и они не заставили себя долго ждать.

Ермолов решил действовать жестко, он понимал, что так называемые «мирные чеченцы», живущие в ближайших околотеречных аулах, являются главными поставщиками сведений о передвижениях российских войск. Именно в этих «мирных» аулах разбойники устраивали свои базы, готовились к набегам и сюда же привозили награбленное и пленных.

Доложив наверх о положении дел и о творимых кровавых нападениях, утвердив свой план «умиротворения» с императором Александром I, проконсул приступил к действиям. К жителям аулов были предъявлены жесткие требования, в частности в обращениях к чеченцам было сказано: «В случае воровства, аулы обязаны выдать вора. Если скроется вор, то выдать его семью. Если, жители села дадут возможность и семье преступника совершить побег, то обязаны выдать ближайших его родственников. Если не будут выданы родственники — селения ваши будут разрушены и сожжены, семьи распроданы в горы, пленные повешены». Также проконсул вызвал к себе старейшин аулов и объявил им, что если хоть один отряд бандитского зверья будет пропущен через их земли, все население их сел будет загнано в горы, где их истребит моровая язва и голод, все взятые в плен будут повешены: «Лучше от Терека до Сунжи оставлю выжженные, пустынные степи, нежели в тылу российских укреплений потерплю грабежи и разбои. Выбирайте любое — покорность или истребление ужасное» — сказал им в заключении генерал.

Далее следуя намеченному плану, войска были переправлены за Терек и 10 июня 1818 года была торжественно заложена шестибастионная цитадель, получившая говорящее имя Грозный.

Следующей целью Ермоловского плана умиротворения была очистка прилегающей к Тереку территории от враждебного населения. Зная менталитет местных, проконсул понимал, что мирной эвакуации не получится, добиться этого можно только принудительно «примером ужаса». Для проведения показательной карательной акции был выбран аул Дады-юрт, бандитский притон всех окрестных абреков.

15 сентября 1819 года, на рассвете российские войска под командованием походного атамана генерала Сысоева расположились близ Дады-юрта. Отряд атамана состоял из 5-ти рот Кабардинских пехотинцев, роты Троицкого полка, 700 казаков и пяти орудий. Жителям аула был предъявлен ультиматум, было предложено добровольно покинуть селение и уйти за Сунжу.

Но жители, посчитав ультиматум пустой угрозой, отвергли его и приготовились к обороне селения. Начался отчаянный, кровопролитный бой, одно из первых жестоких сражений российских войск на Кавказе.

Каждый двор в ауле был обнесен каменным забором, который приходилось расстреливать из пушек, перетаскивая орудия на руках к каждому дому под ураганным огнем чеченцев, стрелявших почти в упор. В проделанные пушками бреши бросались бойцы, и начиналась жестокая и кровавая рукопашная схватка. Cолдатам отступать было некуда, чеченцы бились за свои семьи. Отчаянное ожесточение нарастало с каждой секундой кровопролитного боя, но напор русского войска остановить было нельзя. Чеченцы, поняв, что аул им не отстоять, на глазах нападающих закалывали жен и детей и бросались в бой. Потери с обеих сторон быстро росли, в бой вступили спешившиеся казаки. Штурм села продолжался несколько часов и закончился только после полного поголовного истребления всех защитников села.

Генерал Ермолов знал, как усмирить абреков

Из живых жителей Дады-юрта осталось только 140 женщин и детей, и несколько тяжелораненых мужчин. Аул был сожжен и разрушен огнем артиллерии полностью. Общие потери русских войск составили четверть от своего первоначального состава, был ранен и сам генерал Сысоев.

Уничтожение Дады-юрта заставило жителей остальных аулов отправить свои семьи в горы. И уже следующее селение Исти-Су было взято русскими войсками всего за тридцать минут,, без особого сопротивления в штыковой атаке. Только в мечети аула произошла ожесточенная схватка с группой религиозных фанатиков отказавшихся сдаться, все они были убиты в штыковом бою. Далее без особых проблем были взяты села Наин-Берды и Аллаяр-аул, а вот следующий аул Хош-Гельды встретил Ермолова хлебом-солью и был прощен. Оставшиеся села были покинуты местными. Разбои и грабежи временно прекратились. Генерал Ермолов знал, как усмирить абреков.

Такое жестокое отношение российского проконсула к чеченским аулам повлекло взрыв ярости и распространение мюридизма на всей территории Северного Кавказа. Но надо понимать, что такие действия Ермолова основывались не на варварском отношении к чеченцам, а на горьком опыте переговорных процессов, задабривании горцев, которые ни разу не привели к конструктивным результатам. Хотя и такая практика кровавых зачисток не дала значимых результатов в установлении добрососедских отношений.

После отставки проконсула Ермолова его преемниками было опробовано еще много приемов, способов и средств для установления мира на Кавказе. Но даже не сторонникам Ермоловских методов снова и снова приходилась обращаться к ним, используя наследие генерала для усмирения диких горцев.

«Кавказский проконсул». Наступление на «крепость» Кавказ

В начале 19 столетия Кавказ называли «теплой Сибирью», постоянные войны, стычки с горцами, нездоровый климат, делали регион весьма неуютным для проживания. На Кавказ отправляли опальных офицеров, наказанных солдат. Военная служба на Кавказе к числу престижных не относилась. В то же время многие офицеры, особенно те, кто не имел протекции, стремились на Кавказ, так как там постоянно гремели войны с Турцией, Персией и горцами. Здесь можно было сделать карьеру простому офицеру, отметившись в бою.

С именем Ермолова связывают начало знаменитой Кавказской войны (1817—1864), хотя отдельные конфликты происходили и ранее. Прибыв на Кавказ, Алексей Петрович Ермолов принял дела у своего предшественника – генерала Николая Ртищева. Ртищев управлял Кавказской линией и Грузией с 1811 года. Генерал в основном занимался делами в Грузии, подавил восстание в Кахетии, организовал карательную экспедицию в Хевсуретию (хевсуры поддерживали восставших в Кахетии). Ртищев хотел начать теснить горцев Чечни, но карательные рейды не были поддержаны императором Александром Павловичем, который хотел водворять спокойствие на Кавказской линии дружелюбием и снисходительностью. Понятно, что такая политика не могла принести успеха. Горцы воспринимали её как слабость.

Ермолов, после осмотра границы с Персией, блестяще выполнил возложенную на него дипломатическую миссию. Необходимо было подтвердить условия Гюлистанского мирного договора 1813 года. Персы должны были отказаться от территориальных претензий в отношении России. В апреле 1817 года русское посольство в составе 200 человек во главе с чрезвычайным и полномочным послом Ермоловым прибыло из Тифлиса в Тегеран. По пути, в резиденции наследного принца в Тавризе, состоялась встреча с Аббас-Мирзой. В Тегеране русского посла принял персидский шах Фетх-Али. Переговоры в Султании (летней резиденции шаха) прошли для России успешно. Персия отказалась от притязаний на утраченные территории. А по условиям Гюлистанского мирного договора, Персия отказывалась от всех прав на Дагестан, Грузию, Имеретию, Абхазию, и Мегрелию и признала власть Петербурга на все завоёванные и добровольно подчинившиеся России области и ханства — Карабахское, Гянджинское, Шекинское, Ширванское, Дербентское, Кубинское, Бакинское и Талышинское. Таким образом, до 1826 года на российско-иранской границе было установлено относительное спокойствие и мир. Надо сказать, что на персидскую знать сильно повлиял «зверский» вид Ермолова, его мощь и уверенность в себе, заставили отказаться от каких-либо споров. За успешное выполнение дипломатический миссии Ермолов был отмечен чином генерала от инфантерии.

После этого Ермолов наметил план действий по «умиротворению» Кавказа, которого затем придерживался неуклонно. Учитывая упорство и дикость горских племён, их необузданное своеволие и враждебное отношение к русским, а также такие особенности их психологии, как уважение силы и презрение к слабости, новый главнокомандующий решил, что установить мирные отношения при существующих условиях совершенно нельзя. На Кавказе надо было наступать, постоянно и систематически, не оставляя безнаказанным ни одного набега или грабежа. Ермолов говорил о Кавказе: «Это огромная крепость, надобно или штурмовать её, или овладеть траншеями; штурм будет стоить дорого, и успех его не верен, так обложим же её».

Первой целью Ермолова было обеспечение безопасности уже присоединенных к России территорий. Главнокомандующий представил императору план последовательного установления русского владычества над горными областями Чечни, Дагестана и Северо-Западного Кавказа (Черкессии). Суть его заключалась в полном покорении горских племен. При этом Ермолов назвал своих предшественников в деле умиротворения Кавказа «равнодушными начальниками». Император Александр Павлович одобрил этот план, он к этому моменту уже освободился от части либеральных иллюзий.

Если предшественники Ермолова предпочитали сосредотачивать на административной и дипломатической деятельности, то новый главнокомандующий предпочитал военные методы. Он не уговаривал, не задабривал подарками, деньгами горских владетелей, которые были враждебны России. Ермолов прибыл на Кавказ в тот период, когда русская администрация пыталась ввести в обществах вольных горцев общеимперские законы, при этом, не вмешиваясь в обычаи и религию. Однако горцев возмущало то, что их лишали привычного промысла и источника доходов – набегов на соседей, разбоя на караванных путях. К тому же горцам теперь приходилось выполнять некоторые повинности – принимать участие в сооружении дорог, мостов, укреплений, их ремонте. Российские власти долго пытались опираться на местную знать. Однако они далеко не всегда сохраняли верность России. Часто открыто выступали против русских.

Ситуация осложнялась тем, что Россию и Закавказье по суше связывала только одна единственная коммуникация – обустроенная русскими солдатами Военно-Грузинская дорога. Да и по ней без надежного конвоя ехать было небезопасно. Не прекращались нападения «немирных» горцев на поселения Кавказской линии и Грузии. Продолжала процветать работорговля, захваченных людей продавали на черноморском побережье. Пленников увозили в Стамбул и далее на Ближний Восток. Османская империя по-прежнему делала ставку на горские народности, прежде всего на черкесов. Кавказские феодалы в своем большинстве признавали власть России, пока им это было выгодно. Им платили жалованье и не вмешивались во внутренние дела общин.

В целом ситуация была нестабильной. Необходимо было решить вопрос с «немирными» горскими племенами. Начало Кавказской войны было неизбежно. От политики отдельных карательных экспедиций, Ермолов перешёл к проникновению в глубь территории горских племен. Строились дороги, в горных лесах прокладывались просеки, возводились укрепления, которые в большинстве своем заселялись казаками. Вокруг новых станиц на сотни метров вырубали леса, для безопасности. Со времен Ермолова для многих солдат профессия лесоруба стала основной. К строительству привлекались и местные жители. Создание дорог, просек, укреплений позволяло приблизиться к разбойным поселениям, создать необходимые для будущего наступления плацдармы.

Надо сказать, что генерал Ермолов к началу Кавказской войны не имел значительной армии. В Грузинском (Кавказском) корпусе по штату было 45 тыс. штыков и около 7 тыс. сабель, но в действительности в строю было около 37 тыс. штыков и около 6 тыс. сабель. Артиллерийский парк корпуса насчитывал 132 орудия. В едином кулаке это была серьёзная сила. Но Грузинскому корпусу приходилось прикрывать обширную и опасную границу с Персией и Турцией. Его гарнизоны поддерживали порядок в Закавказье и охраняли Кавказскую укрепленную линию и коммуникации. Тем не менее, Ермолов решился форсировать процесс «обложения крепости» Кавказ. В своем программном докладе императору о начале покорения Чечни генерал сообщил о переносе левого фланга и центра укрепленной линии с берегов Терека на реку Сунжу. В 1818 году на этой реке были построены Назрановский редут и укрепление Преградный Стан. В этом же году в низовьях реки была заложена крепость Грозная. Её построили на расстоянии одного перехода от казачьей станицы Червленой.

На Кавказской укрепленной линии положение дел было следующим: правому крылу линии угрожали воинственные и неспокойные закубанские черкесы, центру — многочисленные и храбрые кабардинцы, а против левого крыла за рекой Сунжей жили чеченцы. К этому моменту черкесы были ослаблены внутренними конфликтами, среди кабардинцев свирепствовала чума (по словам Ермолова, моровая язва почти полностью уничтожила население Малой Кабарды), они могли делать набеги только малыми группами, поэтому наибольшую опасность представляли чеченцы. Как отмечал Ермолов: ниже по течению Терека жили чеченцы, «самые злейшие из разбойников, нападающие на линию. Общество их весьма малолюдно, но чрезвычайно умножилось в последние несколько лет, ибо принимались дружественно злодеи всех прочих народов, оставляющие землю свою по каким-либо преступлениям. Здесь находили они сообщников, тотчас готовых или отмщевать за них, или участвовать в разбоях, а они служили им верными проводниками в землях, им самим не знакомых. Чечню можно справедливо назвать гнездом всех разбойников…».

От крепости Грозная по направлению к Владикавказу, расположенному на Военно-Грузинской дороге, была устроена цепь укреплений. Она шла параллельно Главному Кавказскому хребту. В результате передвижения укрепленной линии с Терека на Сунжу, в российское подданство перешли чеченские селения, расположенные между двумя реками. Каждая построенная крепость имела свое назначение. В 1819 году была построена крепость Внезапная. Её возвели в предгорьях Дагестана рядом с Андреевским аулом (Эндери). Этот аул был печально известен как центр работорговли. Крепость перекрыла путь горцам в их набегах на русские поселения на Нижнем Тереке через Кумыкские степи. Одновременно чеченским горцам был закрыт путь в Северный Дагестан, в земли кумыков, за которыми располагалось присоединённое к империи Шамхальство Тарковское. Восточное крыло Кавказской линии протянулось до Каспийского моря.

Строительство укреплений на Сунже ещё не означало начало открытой войны. Ермолов давал шанс горцам перейти к мирной жизни. Он собрал чеченских старейших из главных селений и предложил остановить хищнические набеги. Генерал обещал не наказывать за прежние злодейства, но потребовал, чтобы новых набегов и грабежей со стороны чеченцев не было. Чеченцы должны были возобновить прежнюю присягу на верность, вернуть всех пленных. В противном случае чеченцы объявлялись явными врагами, со всеми вытекающими последствиями. Чеченские старейшины попросили время на размышление, объяснение народу, тянули время. Сторонники России среди чеченцев сообщали, что наиболее известные разбойники, не надеясь на прощение, возмущали других, склоняли на свою сторону сомневающихся. Многие роды, связанные с ними узами родства отказались от переговоров. «Непримиримые» говорили, что русские не посмеют сунуться в горные леса, крепости построены только для устрашения, и если чеченцы проявят твердость, то русские вернуться на прежние позиции. Однако Ермолов не собирался отступать за Терек. Сунженская линия фактически раскалывала Чечню и стала плацдармом для дальнейшего наступления.

Ермолов применял новую тактику и в отношении Черкессии. Здесь строились новые укрепления на реке Кубани и её притоках, в особенности на Малке. Создавались новые казачьи станицы. Ермолов впервые официально разрешил преследовать разбойников на противоположной стороне Кубани, на её левобережье. В результате набеги вольных черкесов для взятия людей в плен, для продажи в рабство или получения с них выкупа, и угона скота редко оставались безнаказанными. Создание укрепленных линий ставило привыкшие к разбойному образу жизни горские племена в трудное экономическое положение. Русская армия лишала их источника дохода. К тому же укрепленные линии перекрывали путь к зимним пастбищам и лучшим землям на равнине. Горцам предстояло или смириться с российской властью и утратой прежнего хищнического образа жизни, или голодать.

С точки зрения прогресса, намерения российских властей были сами благородными: устанавливалась общая для России законность, уходило в прошлое засилье знатных и богатых над простыми горцами; прекращались кровопролитные междоусобицы и система работорговли, от которой страдали и местные жители, а не только соседи; уходила в прошлое традиционная система разбойных набегов; обеспечивалась безопасность торговли, движения на дорогах, развивалась экономика; развивалась система просвещения и образования, медицина; строились города и т. д. Однако было очевидно, что все благородные и разумные доводы и гроша ломанного не стоят для разбойников. Сломать порочную систему только «дружелюбием и снисходительностью», как первоначально хотел Александр Павлович, было невозможно. Путь к добру лежал через насилие (показательную порку).

После создания Сунженской линии приступили ко второму этапу — к наступлению на Кавказские горы. От Линии стали прорубать просеки в девственных лесах, по которым можно было провести войска и нанести удар по разбойным гнездам. «Немирных» горцев Ермолов карал немилосердно, по закону военного времени – поселения уничтожали, всех сопротивляющихся уничтожали, жителей переселяли на равнинные земли. С аулов, которые были уличены в грабежах, брали штрафы, как правило, частью стад, скот шёл на прокорм войск. По восточным обычаям кавказский наместник приказывал брать заложников из семей местной знати, старейшин – аманатов. Это была обычная практика для региона. Русские, в частности, когда воевали с персами, сами обменивались с заложниками. В большинстве своём к заложникам относились хорошо. Они жили свободной жизнью, но вдали от малой родины. Много таких аманатов проживало в Астрахани.

Ермолов отказался от практики предшественников, которые пытались задабривать горцев подарками, деньгами, в обмен на безопасность. На удар сразу отвечал ударом.

Во время поездки Ермолова в Иран к персидскому шаху горцы взяли в заложники начальника штаба корпуса полковника Шевцова и стали требовать за него огромный выкуп в 18 телег серебра. Ермолов приказал немедленно арестовать старейшин крупнейших аулов и пообещал повесить их через месяц, если русского полковника не выпустят на волю. Шевцова немедленно отпустили.

В 1819 году были проведены военные экспедиции против «немирных» аулов – Большой Чечен, Шали, Герменчук, Автуры, Гельдиген, Майртун. Крепость Грозная была базой, откуда русские войска совершали экспедиции по Чечне. Русский отряд под началом генерал-майора В. Сысоева уничтожил разбойное гнездо Дади-юрт. После этого в Чечне наступило временное затишье.

 

Портрет А. П. Ермолова кисти П. Захарова-Чеченца.

 

Наступление на Горный Дагестан

Не прекращая наступление на Чечню, Ермолов проводил политику силового давления и Горном Дагестане. Постепенно среди горцев возникло понимание, что политика Ермолова не временный шаг, а долговременная стратегия. Началась консолидация противников русских, и усилилось давление на сторонников России. Зимой 1818-1919 гг. против российского владычества выступило большинство дагестанских правителей. В восстании приняли участие Ахмед-хан Аварский, Сурхай-хан Казикумыкский, Абдул-бек Эрсинский, селения Мехтулинского, Каракайдагского, Табасаранского владений, вольное Акушинское общество (область Акуша). Дагестанские владетели опирались на тайную поддержку Персии. Над феодальными образованиями, которые приняли российское подданство – Тарковским шамхалством, Каракайдагским уцмием и др., возникла военная угроза.

Ермолов оценил угрозу высоко и послал на помощь верным России феодальным владениям русские отряды. Кавказский главнокомандующий отдал приказ командиру местных войск генералу А. Пестелю провести военную экспедицию в горную часть Дагестана. Но тот, видимо, недооценил степень угрозы и взял с собой только два неполных пехотных батальона и небольшой отряд местной конной милиции. Отряд Пестеля взял центр Каракайдагского ханства – селение Башли. Но здесь русский отряд оказался окруженным большими силами противника. Положение спас своими решительными действиями полковник Мищенко, он пробил коридор в кольце окружения и отряд смог уйти к Дербенту. Отряд понес большие потери – около 500 человек убитыми и ранеными.

Известие об этой неудаче русских войск разворошило Горный Дагестан. Победу над русскими войсками праздновали даже в Персии. В Тавризе Аббас-Мирза организовал большой пир и пушечный салют. Однако на этом успехи повстанцев и закончились. Ермолов разгромил войска Ахмед-хана аварского. Аварский хан сбежал из своих владений. Затем кавказский главнокомандующий с пятью батальонами пехоты и 300 казаками разбил силы мехтулинского хана. Самостоятельность Мехтулинского ханства была ликвидирована. Резиденции хана в Дженгутае и Малом Дженгутае были разорены. В начале 1819 года Ермолов с небольшим отрядом штурмом взял высокогорное селение Акуши – центр Акушинского (Даргинского) союза. Акушинский союз считался самым воинственным и сильнейшим в Дагестане и мог выставить 15 тыс. воинов. Силы Ермолова насчитывали 3 пехотных батальона, 500 линейных и донских казаков, местной милиции. Акушинцы потерпели полное поражение. Акушинцам (даргинцам) пришлось принять российское подданство, им сохранили самоуправление. Эта русская победа имела большой резонанс на Кавказе. Надо сказать, что те горские селения, которые проявляли покорность, были помилованы и сохранили неприкосновенность. Ермолов показывал, что покорность ведёт к спасению.

Военные действия в Дагестане продолжались. В августе 1819 года генерал В. Г. Мадатов, сменивший Пестеля, во главе отряда из двух батальонов, 300 казаков и 8 орудий, наступая с южного направления, со стороны Кубинской провинции, занял область Табасарань и разгромил Абдул-бека Эрсинского. Абдул-бек сбежал. Мадатов, бесстрашный и решительный военачальник, заставил большую часть селений Табасарани принести присягу России. Большую роль в операции сыграла дагестанская конная милиция под началом Аслан-хана Кюринского и отряд самих табасаранцев, которые перешли на сторону русских.

Аварский хан соединился с чеченцами и лезгинами и, собрав войско в 5-6 тыс. человек, расположил свой лагерь на реке Сулак, в 16 верстах от строящейся крепости Внезапной. Ермолов выступил с 4 тыс. отрядом и в жестоком бою разгромил силы горцев. В это время против русских выступил Адиль-хан Каракайдагский, который считался одним из главных сторонников России в области. Ермолов немедленно отреагировал высылкой карательного отряда. Ханская резиденция была сожжена, дворец разрушен до основания, а земли хана перешли в российскую собственность. Изгнанный из своих владений Адиль-хан соединился с войсками сына Сурхай-хана и других феодалов, под их началом скопилась внушительная силы – до 15 тыс. конных и пеших воинов. В середине декабря 1819 года Ермолов разгромил войско горцев. Судьба Приморского и Северного Дагестана была решена. Эти области стали частью Российской империи.

 

Карта Кавказа. 1824.

 КАРТА

  ДОБАВЛЕНИЕ ЧИТАТЕЛЯ.

А 1985 а Ливане были захвачены в заложники четверо советских граждан. Советской стороне были присланы фото, на которых заложники были изображены с пистолетами у виска. Требования были повлиять на Сирию ,с которой тогда была война, иначе все заложники умрут. Дипломатические переговоры зашли в тупик.

Но потом всех заложников освободили. Официальная версия — удалось, как то договориться. Но также есть версия, что советскими спецслужбами были установлены имена террористов. Установлены места проживания их семей и захвачены некоторые родственники. Ультиматум был встречный — в случае гибели советского заложника, гибнет родственник одного из террористов. Советские граждане были освобождены. При этом СССР не платил денег, не захватывал, не травил, не поддавался. Есть такое правило «С террористами переговоры вести нельзя».

ДОБАВЛЕНИЕ ЧИТАТЕЛЯ.

Мой корешок в Чечне служил, рассказал что их командир (матерый человек, прошедший Афган) зашел в ближайший аул и объявил: — Если хоть один солдат моей части пропадает, погибает, я ставлю растяжки в вашем Ауле и мне глубоко насрать, кто на них будет рваться. За весь его период службы потерь не было.

R. RAIKHLIN PhD
Website http://www.raikhlin.co.il
Books: «Civil War, Terrorism and Gangs»
«The Art of Government: A Guidebook for Leaders»
Военная Социология. Крах Армии Обороны Израиля «Military Sociology. Collapse of the Israel Defense Forces».
My book available for purchase on www.BookSurge.com, www.Amazon.com, www.Abebooks.com and www.Alibris.com.

Посмотреть также...

Антифа и Капитолий: история двух восстаний

02/27/2021  20:18:50 Возмутительные действия зачинщиков беспорядков на Капитолии имели свою предысторию в американской истории. Эфраим …

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *