Реклама
Реклама

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОДРОБНОСТИ О ШИНДЛЕРЕ. ИЩИТЕ ЖЕНЩИНУ.

Реклама

c86aa_013

02/06/2015   12:53:30

Йитка Грунтова: Правда о Шиндлере. Версия

Он был любимцем женщин и друзей из абвера, человеком, на которого работали 1200 евреев, ему присвоили еврейское звание «Праведник народов мира». Он стал героем фильма «Список Шиндлера» Спилберга… Он был «мерзавцем», «взяточником», «предателем», «шпионом», «бабником»,  «картежником» «пьяницей»…

Автор известных в Чехии исторических бестселлеров об Оскаре Шиндлере депутат чешского парламента Йитка Грунтова добилась, что герой её книг был вычеркнут из списка уроженцев Пардубицкого края, которые вошли в сборник «Лицо Пардубицкого края». «Считаю позорным, что в Свитавах этому нацисту стоит памятник», — это, пожалуй, самое мягкое из того, что Йитка Грунтова адресует бывшему выходцу из бывшего промышленного центра судетских немцев города Свитавы.Оскар Шиндлер родился 28 апреля 1908 года в 10-тысячном городке Свитавы. Чехов среди жителей города было немногим более 100 человек, все остальные — немцы. С 1924 года после окончания средней школы Оскар начал работать в фирме своего отца. Именно в одной из своих служебных поездок Шиндлер познакомился со своей будущей женой Эмилией. Той, которая почти в 90 лет, незадолго до своей смерти, скажет, что «список Шиндлера» на самом деле был составлен человеком по имени Голдман. Он вписывал туда людей за деньги. Нет денег — нет места в списке. Они поженились 6 марта 1928 года. В качестве приданого Оскар Шиндлер получил от своего тестя 100 тысяч крон, которые составляли по тем временам весьма приличную сумму. В своих воспоминаниях, названных «Я, Эмилия Шиндлер», вдова рассказала, что на эти средства ее муж купил роскошный автомобиль, а оставшиеся деньги растранжирил. Оскар работал на самых разных предприятиях, пытался заняться частным бизнесом, но без особого успеха. Эмилия отмечала: «Всю жизнь он меня обманывал, потом возвращался и просил прощения…» У Шиндлера было двое внебрачных детей — сын Оскар и дочь Эдита. В браке с Эмилией детей не было. Новая жизнь для Оскара Шиндлера началась в 1935 году, когда он вступил в Судетонемецкую партию, которую в конце ХХ века все называли не иначе как гитлеровской пятой колонной.
Ark405

Последняя в списке Шиндлера

Леонид Велехов

Обрушившаяся на нее слава уже мало волновала ее: она пришла слишком поздно. Ее пр001_9899 (245x317, 19Kb)инимали Папа Римский и Клинтон, ее осыпали почестями и наградами. Президент страны, в которой она на протяжении почти пятидесяти лет влачила нищенское существование, в то время как здесь же, в Аргентине, благоденствовал Эйхман и до сих пор беспечно доживают свои дни десятки нацистских преступников, спохватился и дал ей пенсию.

Удивительная жизнь Эмилии Шиндлер, рассказанная ею самой
Великий фильм Спилберга «Список Шиндлера» вы наверняка смотрели — об Оскаре Шиндлере, немецком фабриканте, спасшем во время войны на своей фабрике в Судетах 1200 евреев от неминуемой отправки в Освенцим. Благодаря фильму, где главного героя замечательно играет Лайэм Нисон, Шиндлер, которого к тому времени уже давно не было в живых, превратился в эпохальную историческую фигуру, встав в один ряд, скажем, с Раулем Валленбергом. До этого он был известен лишь в узком кругу жертв и исследователей Холокоста. Лишь в Израиле его имя знал каждый, а вот в остальном мире — мало кто. Тем более, в России, которая сыграла решающую роль в разгроме нацизма, но вместе с тем до самого недавнего времени не любила говорить о преследовании евреев и о тех, кто их спасал. Достаточно вспомнить, что Валленберг, спасший тысячи венгерских евреев и сам чудом спасшийся от нацистов, сгинул после войны в подвалах Лубянки…
Весной 1998 года по командировке журнала «Итоги», в котором я тогда работал, я собрался в Аргентину и одной из главных своих задач поставил — разыскать шиндлеровскую вдову. Занимаясь всю жизнь Латинской Америкой, что-то краем уха я слышал об этой женщине — живет с послевоенных времен в Аргентине, одинокая и почти недоступная для журналистов.
кадр из фильма Спилберга «Список Шиндлера»кадр из фильма Спилберга «Список Шиндлера»
Из спилберговского фильма о ней мало что можно было узнать. Лишь несколько эпизодов: в одном она приносит сигареты на фабрику, где трудятся заключенные, в другом — достает одному из них новые очки вместо разбитых. Вот, кажется, и все сцены с участием Эмилии. Между тем я всегда помнил кем-то сказанную фразу: «В судьбе каждого великого мужчины ищите великую женщину».
Так вот, мне очень захотелось найти Эмилию Шиндлер. Это оказалось действительно трудно. Ее телефон, указанный в адресной книге, не отвечал, аргентинские коллеги-журналисты не могли помочь. И только раввин в Буэнос-Айресе после трех недель поисков, к которым он, добрая душа, подключился как к делу собственной жизни, позвонил мне на Огненную Землю, где я путешествовал, победно закричав в трубку: «Нашел, Льони! Наши люди ее упросили, и она тебя ждет!»
Баба-Яга, собаки, кошки и мандарины
Моя героиня, которой шел в ту пору девяносто первый год, жила, как оказалось, в городке Сан-Висенте, в шестидесяти километрах от Буэнос-Айреса. На дальних подступах к ее дому нас остановил охранник в штатском, мы, как пароль, произнесли свои имена и только после этого смогли преодолеть последние сто метров.
Так вот почему я так долго не мог найти координаты этой женщины! Аргентина — страна пестрая. Так сложилось исторически — страна иммигрантов. Кого здесь только нет: потомки переселенцев из Европы, в основном итальянцев и немцев, покинувших Старый Свет еще в позапрошлом веке, потомки русской белой эмиграции и советской послевоенной. Наконец — это уже имеет прямое отношение к нашему рассказу, — евреи, бежавшие от нацистов в 30-е годы, и нацисты, бежавшие от справедливого возмездия после Второй мировой войны… Опасаясь преследований со стороны неонацистов и арабских экстремистов, которых в стране тоже немало (помните унесший десятки жизней взрыв синагоги в центре Буэнос-Айреса в 1994 году?), еврейская благотворительная организация «Бнай Брит», которая взяла на себя опеку Эмилии Шиндлер, приставила к ее дому вооруженную охрану. Немудрено, что таких трудов мне стоило добиться встречи с ней. Тем более что с Россией у фрау Шиндлер были связаны не самые приятные воспоминания.
Жилище Эмилии, надо сказать, не несло на себе отпечатка большой заботы. Что, как я понял позднее, было следствием характера этой женщины — мужского, абсолютно независимого и не принимавшего, несмотря на почтенный возраст, даже минимального вмешательства в личную жизнь и бытовой уклад.
Крохотный, из двух комнаток, домик был заставлен рухлядью и пропитан кошачьим духом и еще более тошнотворным запахом варева, которое хозяйка готовила для своих питомиц. Кошки — постоянные спутницы ее жизни, их, по ее словам, никогда не бывало меньше двадцати — мостились всюду: на каких-то шестках, на дверном косяке, на распахнутой оконной раме, под стрехой. Поблескивая в полумраке круглыми зелеными глазами, они бесшумно исчезали при чьей-нибудь попытке к ним приблизиться. В общем, избушка Бабы-Яги, да и только.
Сама хозяйка своим обликом ассоциацию эту на сто процентов оправдывала. Дело не в физической ущербности — в девяносто лет трудно сохранить былую стать, — а в жесткости, сухости, колючем взгляде исподлобья, отрывистой речи, коротких, часто односложных ответах на вопросы. Разговорить ее и шире — найти к ней подход было делом трудным. Поначалу казалось и вовсе безнадежным. Словно сделав одолжение своим попечителям, она пустила меня в свой дом — и все, будьте, мол, и за это благодарны.
Во дворе, в загоне, оборудованном куда более комфортно, чем жилье Эмилии, обитали две немецкие овчарки, Рекс и Леди, статью и свирепостью сильно напоминающие своих исторических предков, стороживших нацистские концлагеря. А за домом — совсем уже полная противоположность интерьеру — раскинулся небольшой, ухоженный фруктовый сад. Сразу стало понятно: вот где находила отдохновение ее душа, вот куда она бежала от невеселых воспоминаний и физических недугов. Ветки даже совсем молодых деревьев клонились к земле под тяжестью апельсинов, мандаринов и лимонов. Рай, подумал я, она его заслужила.
По какому-то наитию, а скорее, задыхаясь от пропитавшей дом дикой кошачьей вони и поняв, что долго просто не протяну, я в самом начале нашей встречи попросил ее показать мне сад. Тяжело опираясь на клюку (но наотрез отказавшись от моей помощи), старуха вышла в сад, приласкав по пути мгновенно растаявших от нежности свирепых псов. И тут же начала поправлять ветки, обрывать сухие листья и даже рыхлить клюкой землю, рискуя потерять и без того шаткое равновесие. И преобразилась: потеплел колючий взгляд, более плавно потекла речь, лицо, словно сведенное в печальной гримасе, время от времени озарялось улыбкой.
— Я верю зверям и деревьям больше, чем людям, — сказала она. — Они меня никогда не предавали. И я, даже когда дела были совсем плохи, когда питалась только хлебом и мандаринами, кусок печенки своим собакам покупала.
«Да здравствует Сталин!»
В пыльное местечко Сан-Висенте — не то небольшой городок, не то большую деревню — Эмилия вместе со своим мужем Оскаром Шиндлером приехала в ноябре 1949 года из Германии. В послевоенном хаосе и разрухе никому не было дела до людей, спасших во время войны 1200 евреев на своей фабрике в Брунлице, в Судетах. Сами спасенные успели отблагодарить только тем, что в мае 1945-го, переодев Оскара и Эмилию в лагерные робы с желтой звездой, под охраной восьми добровольцев вывезли их из Судет, отходивших, согласно договоренности с союзниками, в советскую зону оккупации.
Русские и чехи искали Шиндлера, поскольку он значился в их проскрипциях как агент контрразведки Вермахта. Где-то уже на выезде из советской зоны оккупации их машину остановил патруль. Они решили, что это конец. Но солдат, просунув голову в окно, даже не спросил документы, а потребовал — Эмилия запомнила эти два русских слова на всю жизнь: «Davai chasi, chasi davai!» Этот высоко котировавшийся трофей, знаменитые немецкие часы с анкерным ходом, к счастью, у них были, и это их спасло. При другой похожей задержке Шиндлеру пришлось пить водку с советскими солдатами и кричать: «Да здравствует Сталин!» Он был «прирожденный лицемер», вспоминала Эмилия, и такие трюки у него отменно получались.
После четырех лет жизни в американской оккупационной зоне, в баварском городке Регенсбург, люди из еврейской благотворительной организации «Джойнт», занимавшейся помощью жертвам нацизма, предложили Шиндлерам перебраться в Южную Америку, куда «Джойнт» вывозила многих оставшихся без крова бывших узников концлагерей. В советской прессе тех лет «Джойнт», напомню, часто фигурировала в качестве «сионистской разведки», «гнезда агентов империализма» и еще бог знает чего. Связь с «Джойнтом» инкриминировалась несчастным «врачам-вредителям» и злодейски уничтоженному наемными убийцами с Лубянки великому артисту Соломону Михоэлсу. На самом деле «Джойнт» была благотворительной организацией — очень активной, спасавшей людей в годы войны, а в послевоенной неразберихе помогавшей тысячам бывших жертв нацизма и узников концлагерей.
Оскар и Эмилия. Судеты, 1942 г.Оскар и Эмилия. Судеты, 1942 г.
Так вот, получив предложение «Джойнта», Оскар и Эмилия, почти не колеблясь, согласились. В Германии судетские немцы Шиндлеры (оба были родом из Моравии) чувствовали себя чужими — им давали почувствовать это на каждом шагу. Дела у Шиндлера не шли, таяли последние деньги из тех, что принесла во время войны сперва фабрика эмалированных кастрюль в Плашове (Польша), затем завод боеприпасов в Брунлице. И это несмотря на то, что «Джойнт» помогала Шиндлерам в течение всех этих четырех послевоенных лет жизни в Германии. Помимо постоянной, как мы сейчас бы сказали, гуманитарной помощи, люди из «Джойнта» даже выплатили Оскару 15 тысяч долларов — очень большие по тем временам деньги. Только Эмилия узнала об этой премии, как она мне с горечью рассказала, много лет спустя.
Эмилия надеялась, что дальний переезд спасет их семейную жизнь, которая к тому времени была близка к краху, и вырвет Оскара из круга бесконечных любовных романов. Эти надежды, впрочем, рухнули еще до отплытия в Аргентину — когда Эмилия узнала, что Оскар заказал не два, а три билета на пароход. Третий был для его очередной возлюбленной.
Авантюрист и гуманист
Заставить старуху говорить о покойном муже было крайне трудно. Жесткая, желчная, категоричная в суждениях, которые из-за ее дурного испанского с тяжелым немецким акцентом звучали особенно резко, поначалу на все вопросы о нем она ограничивалась более чем лаконичными ответами: «идиот», «бессовестный», «глупец». Самой мягкой и многословной характеристикой было уже упомянутое «прирожденный лицемер».
Романтизированный в фильме Спилберга, реальный Оскар Шиндлер в жизни своей жены оставил навсегда кровоточащий след. Изменять ей он стал едва ли не сразу после женитьбы в 1928 году, не трудясь особенно это скрывать. Еще до войны он предложил ей развод, который католичка Эмилия отвергла. Двойная жизнь, которую Шиндлер вел во время войны, обманом и подкупом заставив нацистов согласиться на создание «еврейской фабрики», связала супругов общей тайной. После этого Шиндлеру уже не приходило в голову заводить речь о разводе. Общая тайна связала, но не сблизила их. Помогая евреям и вынужденно сотрудничая друг с другом в осуществлении этой тайной миссии, каждый из них преследовал свою цель.
Именно этот поворот нашего разговора и заставил Эмилию Шиндлер перестать выпаливать «идиот» и «безмозглый болван» в ответ на все мои старания побольше разузнать о ее покойном муже. Я спросил, действительно ли Шиндлер, как его обвиняют недруги, руководствовался чисто меркантильными соображениями, когда взял в 1944 году 1200 заключенных концлагеря работать на своем заводе в Брунлице, спасая их тем самым от отправки в Освенцим. Эмилия взорвалась:
— Хороши меркантильные соображения! Эта затея каждую минуту могла стоить нам головы! Да, в 1943 году Шиндлер встречался с представителями «Джойнта» в Стамбуле, и те попросили его, если он может, облегчить участь соотечественников. И пообещали, что после войны отблагодарят за это. Но только до этого «после» надо было дожить! Хотела бы я посмотреть, кто еще согласился бы такой ценой зарабатывать обеспеченное будущее. Второго такого авантюриста, как Шиндлер, пришлось бы поискать. Он был игрок и любил острые ощущения, авантюризм был в нем сильнее всего остального, сильнее любого расчета — поэтому он и согласился. Ну а потом, когда сблизился с этими людьми, проникся к ним сочувствием и стал помогать без всякой выгоды для себя. Если на первой фабрике, под Краковом, где тоже работали евреи, он и заработал какие-то деньги, то вторую, в Судетах, он организовал исключительно с целью спасти людей. Ведь в Плашове, под Краковом, фабрику закрыли из-за приближения фронта, и все рабочие должны были отправиться в Освенцим. В Брунлице он ничего не заработал. Я занималась на фабрике финансами и знаю это точно…
Свидетель Франсиско
Когда я спросил ее, что же двигало ею самой, когда она включилась в эту опасную игру, она ответила коротко:
— Мне было их жалко. Они ни в чем не были виноваты. Мать меня научила: людям, которые ни в чем не виноваты и попали в беду, надо помогать.
Показав скрюченным, натруженным пальцем на одну из своих кошек, добавила:
— Мне жаль всех, кто голоден, брошен и несчастен.
В отличие от многих ее соотечественников, антисемитизм был ей органически чужд. Ее первой подругой, еще в Моравии, была еврейская девушка Рита Гросс, которой Эмилия сказала как-то: «У нас один Бог, у евреев и христиан».
Еще она объяснила мне свои поступки личной неприязнью к нацизму. Она вспоминала, какое отвратительное впечатление произвел на нее Гитлер, когда она впервые увидела его во время вступления немецких войск в Прагу.
Эмилия пояснила:
— Я сама гордая. Но я не люблю, когда люди дерут нос и считают себя выше всех остальных.
Мне стало совершенно очевидно, что ее жесткий, независимый характер — вовсе не следствие возраста и пережитых трудностей. Она рассказала, как однажды Шиндлер, попросив ее накрыть дома ужин по высшему классу, привел к ним какого-то очень высокого чина СС. Она сделала все, как просил муж, увенчав стол особенно дорогим ей материнским свадебным подарком — бокалами из хрусталя баккара: розовыми для красного вина и голубыми для белого.
Немец (занятно, но она так и говорила: «немец», считая себя, очевидно, не столько немкой, сколько чешкой, а своей родиной — Чехословакию), уже сильно захмелев, провозгласил очередной тост за здоровье фюрера и, опорожнив бокал, хлопнул его о крышку рояля. Она вспыхнула, встала из-за стола:
— Я не имею ничего против того, чтобы фюрер был здоров, но бить бокалы, которые мне подарила моя мать, не позволю. Убирайтесь вон из моего дома!
Она отрицала, что, помогая Шиндлеру на фабрике, делала нечто особенное, героическое. Назвала выдуманными те эпизоды в фильме Спилберга, где она с ложки кормит больных и подсовывает кому-то дополнительную пайку хлеба.
— Этого быть не могло, меня бы за это повесили! И вообще сиделка из меня никудышная…
Но вот какая штука. Тогда же, в 98-м, я отыскал в Аргентине еще одного участника событий 1944 года, который не только рассказал мне об исключительном личном мужестве Эмилии, но и высказал мнение, что ее роль в судьбе «евреев Шиндлера» была несправедливо затушевана и недооценена в фильме Спилберга.
Человек, о котором я говорю и судьба которого заслуживает отдельного рассказа, Франсиско Вихтер, 18-летним юношей попал в заветный «список Шиндлера» и благодаря этому миновал Освенцим. После войны оказался в Аргентине, пустил здесь корни, основал собственное дело, теперь уже передал его детям, а сам удалился на покой. Он вспоминал, как лютой зимой 1945-го на заводе получили известие, что на ближайшей железнодорожной станции Троттау стоит на запасных путях вагон, из которого раздаются человеческие стоны. Шиндлер был в Кракове. Эмилия сама поехала на станцию в сопровождении нескольких рабочих. Велела вскрыть запломбированный вагон. В нем оказалось 110 предельно истощенных и обмороженных людей. Их не довезли до Освенцима, случился какой-то сбой, вагон отцепили и загнали в тупик, где он простоял несколько недель. Полуживых людей Эмилия забрала с собой в Брунлиц, где их выходили. И сделала она это на собственный страх и риск.
Католичка
Аргентина не оправдала надежд Шиндлеров. Фортуна, так плотно опекавшая их в военные годы, когда они ходили, что называется, по лезвию ножа, похоже, от них отвернулась. Оскар брался то за одно, то за другое дело, вплоть до разведения нутрий, ничто не приносило скорого успеха — и все он бросал на руки верной, по-крестьянски трудолюбивой жены. Она возилась с нутриями, с коровами, обрабатывала несколько гектаров земли в Сан-Висенте. Он прожигал жизнь в Буэнос-Айресе с местными красотками. Денег ему хватало, благодарные евреи содержали его, но от этих щедрот, как рассказывала мне Эмилия, ей не перепало ни сентаво. Тень Оскара окончательно закрыла ее. В 1957 году, когда в Германии вышел закон о компенсациях жертвам нацизма, он поехал туда, чтобы получить причитающиеся ему деньги за фабрику в Брунлице, и больше в Аргентину не возвращался.
После себя он оставил кучу долгов, и, по словам Эмилии, она продала все, чтобы с ними расплатиться. Шиндлер в Германии жил обеспеченно, получив сто тысяч марок компенсации и оставаясь на содержании еврейских организаций. Жизнь омрачало только то, что обыватели славного города Франкфурта, где он поселился, косо смотрели на «жидовского спасителя» и несколько раз кидали ему вслед камни с криками: «Жаль, что ты не сдох вместе со своими жидами». Как-то он даже попал в полицию за то, что дал по физиономии типу, обозвавшему его «любителем жидовок». Чтобы развеяться, он часто уезжал в США, где еврейская община его боготворила (в Штатах несколько улиц и площадей были названы его именем еще при жизни), чуть ли не каждый год бывал в Израиле, любил встречать весну в Париже. Постоянно писал Эмилии. Однажды прислал двести марок.
Он настолько привык рассчитывать на жену, что просил ее утешить Гисю — ту самую возлюбленную, которую он привез с собой в Аргентину из Германии (и которой, добавляет Эмилия, оставил при отъезде обратно в Германию все припасенные с военных времен драгоценности). Эмилия выполнила и эту просьбу. С Гисей они даже какое-то время дружили. Однако после письма, в котором он пожаловался ей, что в последнее время начал полнеть от хорошего вина и омаров, она бросала его послания в огонь, не вскрывая. В то время она жила тем, что продавала молоко от своих коров. За кормом для них Эмилия каждое утро ходила за пятнадцать километров на усадьбу, принадлежавшую президенту Перону.
Когда омут нищеты грозил окончательно поглотить ее, благотворительная еврейская организация «Бнай Брит», действующая в Аргентине, прознала о ее существовании и пришла на помощь. Она продала землю, а евреи купили ей там же, в Сан-Висенте, домик, в котором я ее и навещал.
В 1974 году, когда Шиндлер умер, Эмилия, как она меня уверяла, не опечалилась: «Он давно был для меня мертв». Он умер на операционном столе, а оперировал его муж его последней возлюбленной. Та, не в силах скрыть своих чувств, тоже находилась в операционной. Шиндлер завещал похоронить себя в Земле обетованной. Из Германии в Израиль его тело перевозил один из тех людей, которые спасли его и Эмилию в мае 1945-го, вывезя их из Судет в американскую зону. Так закончился земной путь этого человека — великого в своем подвиге и малодушного в своих человеческих слабостях, святого и грешника одновременно.
Она только раз, через 37 лет после их расставания, побывала на его могиле. Ее подвезли к надгробной плите на инвалидной коляске (у нее тогда была сломана нога), и она сказала:
— Что ж, Оскар, наконец-то мы встретились, хотя момент и неподходящий, чтобы выяснять отношения. Ты мне и при жизни на все вопросы отвечал отговорками, а теперь и вовсе не ответишь. Но все-таки: почему же ты меня так предательски бросил? Впрочем, все это уже неважно. Хотя столько лет мы не виделись, ты давно в могиле, а я, как видишь, стара и беспомощна, перед Богом мы остались теми же, кем и были шестьдесят лет назад: супругами. И я тебе все простила…Ведь развода она ему так и не дала, католичка…
Нелепое сравнение
Успех фильма Спилберга внешне переменил жизнь Эмилии Шиндлер, заставив мир вспомнить о ее существовании. Самое удивительное, что, уже снимая, Спилберг понятия не имел о том, что вдова Оскара Шиндлера жива. В 1993 году на съемку знаменитой финальной сцены в Иерусалиме, где все «евреи Шиндлера» собираются на Масличной горе, у его могилы, ее пригласили как… одну из «списка», дожившую до наших дней. Что называется, бюрократический подход: увидели фамилию, занесли в свой реестр, послали приглашение, и никто из десятков людей, через которых прошли все эти бумаги, не обратил внимания на то, что фамилия-то — Шиндлер! Спилберг, по ее словам, понял, что она та самая Эмилия Шиндлер, когда едва ли не все триста оставшихся в живых человек из «списка Шиндлера» (тоже не ведавших, что она жива), мгновенно узнав ее, кинулись к ней «как сумасшедшие» с криками: «Мама! Наша мама!»
— Какая я им мама? — рассказывая мне об этом, со своей вечной презрительной гримасой отмахнулась она. — Да и к тому же я была тогда слишком молодой, чтобы заменить им мать.
— А вы сами кого-нибудь узнали из этих людей через пятьдесят лет? — спросил я.
— Да что вы! Их на фабрике было больше тысячи человек, разве можно было кого-нибудь запомнить? Там, в Иерусалиме, они подходили ко мне, говорили: вы мне однажды дали плитку шоколада… а мне помогли достать новые очки вместо разбитых… Но я никого из них не помню.
На мой вопрос о фильме она ответила, что сделан он хорошо, однако неточностей хватает. Особенно, как я понял, ее задела красивая сцена, в которой Шиндлер — Нисон прогуливается верхом с красавицей-любовницей у ворот краковского гетто…
Обрушившаяся на нее слава уже мало волновала ее: она пришла слишком поздно. Ее принимали Папа Римский и Клинтон, ее осыпали почестями и наградами. Президент страны, в которой она на протяжении почти пятидесяти лет влачила нищенское существование, в то время как здесь же, в Аргентине, благоденствовал Эйхман и до сих пор беспечно доживают свои дни десятки нацистских преступников, спохватился и дал ей пенсию. Руку помощи протянуло германское посольство. Когда она сломала ногу, к ее услугам немедленно оказался немецкий госпиталь. Но она предпочла больницу еврейской общины в Буэнос-Айресе. «Не люблю я их», — со свойственной ей прямотой сказала она мне о немцах.
К тому моменту, как мы встретились, она сто раз могла покинуть свою избушку Бабы-Яги и переехать в самую лучшую буэнос-айресскую богадельню. Но не собиралась этого делать:
— Где они были раньше со своей богадельней? Столько лет я прожила здесь, и никто не поинтересовался, кто я такая…
Но дело было даже не в застарелой обиде. Основной причиной нежелания переезжать из деревенской хибары был нерешаемый вопрос: «Что станет с моими кошками?»
В нашем разговоре от «высоких» вопросов, чувствует ли она себя удовлетворенной тем, что ей удалось спасти столько людей от гибели, она отмахивалась, как от назойливых мух, которых в ее доме было еще больше, чем кошек. Никакого пафоса, никакой лирики, о личном — только скептически, с вечной горькой усмешкой. И только однажды мой вопрос попал в какую-то невидимую цель в самом ее сердце. Я спросил ее, действительно ли реальный Оскар Шиндлер был так красив и обаятелен, как играющий его актер Лайэм Нисон.
По ее лицу вдруг пробежала какая-то тень, которая, впрочем, тут же сменилась привычной усмешкой:
— Ваш актер в подметки не годится Оскару.
Кажется, впервые за весь разговор она назвала его Оскаром, а не Шиндлером.
И я понял, что она так и не разлюбила его.
В присутствии любви и смерти
Вот, пожалуй, и все. После той нашей встречи Эмилия прожила еще три года — насколько я знаю, все в том же домике в Сан-Висенте в окружении своих мистических кошек, абсолютно не мистических, а пробуждающих как раз очень жизненные ассоциации, овчарок и райских цитрусовых деревьев. Ее решение за несколько месяцев до смерти вернуться в Германию никаким бытовым объяснениям, конечно, не поддается. Она давно была выше быта. Если верить тому, что, умирая, мы возвращаемся туда, откуда пришли в этот мир, то, значит, и умирать надо там, где мы появились на свет. Вот и вся логика ее возвращения в Германию.
Тем более что со второй родиной, Аргентиной, ее мало что связывало. Только, пожалуй, ее сад с тропическими растениями и кофе, который она полюбила, как настоящая «латина». Когда речь в нашем разговоре зашла о кофе, она даже впала на мгновение в поэтический стиль, вспомнив Борхеса: «Кофе, черный, как ночь, горячий, как любовь, и горький, как моя жизнь…»
И еще о любви. Она говорила мне, что Шиндлер все собирался вернуться в Аргентину, за месяц до смерти уже твердо решил возвращаться, но его очередная возлюбленная была против. Бедный Шиндлер: он всю жизнь имел такую почти необъяснимую власть над женщинами, а тут, в последнем случае, воля женщины взяла верх над его волей. Так, может быть, поэтому Эмилия и отправилась умирать в Германию, чтобы выполнить как бы его последнее желание наоборот и быть к нему поближе? Представляю, каким сарказмом она бы меня обдала, если бы услышала это мое предположение…
И опять о любви. Шиндлеры спасли от смерти 1200 человек. Большинство из них уже там — там же, где Оскар и Эмилия. Но живут на свете 6000 потомков этих спасенных. И вот «евреи Шиндлеров» — так они сами себя называют — считают, что Эмилия и Оскар спасли 6000 человек.
Леонид Велехов sovsekretno.ru

ОСКАР ШИНДЛЕР. СПИСОК ПРАВЕДНИКА

«ПАПАША КУРАЖ» И ЕГО ДЕТИ

Он был богат, любил роскошь, автомобили и женщин, получал от жизни всё, что хотел, и ничто не могло ему помешать, даже война. Войдя в Польшу вместе с оккупационными войсками, удачливый коммерсант, игрок, автогонщик и авантюрист Оскар Шиндлер не только выгодно приобрёл фабрику, но и обеспечил себя дешёвой рабочей силой — евреями, предназначенными для уничтожения.

Он мог сам убить любого из них, слабого, больного, увечного, непригодного для работы и тут же получить неограниченное количество свежей рабочей силы. Вместо этого Оскар Шиндлер зачем-то подарил жизнь 1200 евреям. Он оплатил эти жизни, отдав все свои сбережения, около 3 млн. марок. Остаток дней Оскар Шиндлер провёл в бедности и безвестности. Лишь спасённые им поддерживали Оскара, а когда он умер, правоверные иудеи несли гроб с католическим крестом и телом своего Спасителя, немца.

 

МЫ ЕВРЕИ ШИНДЛЕРА

Евреи называли Оскара Шиндлера «папашей Кураж». Редкостным куражом надо было обладать, чтобы вести дела так, как он. Подкуп администрации концентрационного лагеря, подделка документов, откровенный блеф были делом невероятного риска. Только Оскар не привык проигрывать, он всегда и во всём должен был быть первым, так приучила его мать, боготворившая сына, и подтверждали многочисленные красотки, у которых Оскар не знал отказа.

Объяснить логически, как член НСДАП, успешный промышленник, наконец, «истинный ариец» стал защитником и избавителем гонимого народа, «недочеловеков», подлежащих тотальному уничтожению, вряд ли получится. Понять, что такое поведение было единственно возможным для Оскара Шиндлера, можно только с позиции системно-векторной психологии Юрия Бурлана.

Из восьми векторов, составляющих матрицу психического бессознательного, только один изначально направлен природой на отдачу. Это уретральный вектор вождя стаи. Носителей уретрального вектора немного, но их жизни остаются в памяти людей надолго, конечно, если уретральному вождю посчастливилось найти свою стаю и занять в ней положенное место. Оскару Шиндлеру посчастливилось, а вместе с ним и его работникам, которых так и называли «евреи Шиндлера».

Одна из уцелевших в Освенциме женщин вспоминает: «Нас, молодых девчонок, согнали в душ, пришёл немец в белом халате и стал расставлять нас направо и налево. Это был Менгеле, палач-садист. Ужас сковал всех. И тут что-то произошло. Кто-то сказал, мол, это евреи Шиндлера. Менгеле ушёл». Что остановило врача-убийцу? Какой-то там взбалмошный фабрикантишка, имеющий пунктик до своих рабочих?

Нет, конечно. Менгеле испугался непостижимого, противоположного ему в психическом, того, к чему он сам безуспешно устремлял свои гнусные помыслы, испугался истинной власти над людьми, которую не нужно доказывать, ибо дана она от рождения 5% избранных, а не банде самозванцев, называющих себя «высшей расой».

 

ВЛАСТЬ — ЭТО КОГДА ЕСТЬ ВСЕ ОСНОВАНИЯ УБИТЬ, НО МЫ ЭТОГО НЕ ДЕЛАЕМ

Известны случаи, когда Оскару Шиндлеру удавалось поворачивать вспять опломбированные вагоны с узниками, уже определёнными в газовые камеры Освенцима. Один из таких эпизодов вошёл в фильм Стивена Спилберга «Список Шиндлера». Невероятный дар убеждения, упорство и уверенность в своей правоте позволяли Шиндлеру добиваться невозможного.

Работники боготворили его. Сколько людей на месте Шиндлера упивались бы безграничной властью! Как Амон Гёт, например, комендант лагеря, сумасшедший анально-кожный звуковик-дегенерат, считавший, что евреи должны возмещать расходы по их уничтожению, и любивший лично отстреливать людей. Это ему Оскар пытался втолковать, в чём отличие истинной власти от маниакального стремления к ней.

Истинная власть, по мнению Шиндлера, — это, видя слабости людей, не карать, а прощать их. Милосердие — отличительная черта уретрального вектора. Мы привыкли трактовать это понятие широко как доброжелательность, сострадание, жалость. Милосердие в строгом смысле этого слова не является ни жалостью, ни состраданием. Милосердие есть абсолютная отдача как производная от абсолютной власти вождя стаи. Иметь власть убивать, но дарить жизнь, миловать от всего безграничного уретрального сердца.

Милосердие вождя не нуждается в благодарности (сцена с одноруким рабочим в фильме). Отдача естественное состояние уретры и единственно возможный для неё способ существования. «Не стоит благодарности». Не кривя душой, эти слова может произнести только человек с уретральным вектором. Единственная природная «благодарность» за милосердие — наслаждение от отдачи, столь сильное, что человек, его познавший, никогда не спутает это наслаждение ни с одним другим удовольствием.

Человеку в жизни нужны три вещи: хороший врач, снисходительный священник и умный бухгалтер. Первые две мне почти не пригодились, но вот третья… Одна из самых интересных сцен фильма та, где Оскар Шиндлер в последнюю минуту перед отправлением вырывает своего управляющего Ицхака Штерна из вагона смертников. Штерн просит простить его, он забыл свой документ, оттого попался вездесущим нацистам. Оскар в ответ: «Если бы я опоздал, что было бы со мной!» Казалось бы, ну что с ним было бы? Да ничего! Разве трудно найти людей, которые управляли бы фабрикой не хуже Штерна? Очевидно, что Шиндлер легко нашёл бы замену Штерну как бухгалтеру.

Зная структуру системной стаи, можно с уверенностью сказать: Ицхак Штерн был не просто управляющим Шиндлера, он был его обонятельным советником. Потеря советника для вождя равносильна потере головы. Вот эти подсознательные смыслы и озвучивает Шиндлер словами: «Что было бы со мной!» — т. е. со всеми «евреями Шиндлера», со стаей.

Вождь отождествляет себя со стаей. Вне стаи он не может существовать. Потеря членов стаи равносильная для вождя потере частей тела, именно поэтому он неустанно заботится о целостности своей стаи, отдавая всем её членам по нехваткам. Главной нехваткой людей в смертельной опасности является жизнь, и Шиндлер обеспечивает «своим евреям» эту нехватку со всей страстью четырёхмерного либидо, направленного на отдачу.

Обонятельный советник — квинтэссенция силы получения, его задача выжить во что бы то ни стало. Выжить можно только в стае, и Штерн спасает свою стаю всеми силами. Только он знает, что нужно для выживания, составляет списки, подделывает документы, устраивает на фабрику инвалидов и стариков. Интересно проследить, как меняется отношение Штерна к Шиндлеру на протяжении фильма от абсолютного недоверия и отстранённости до полного принятия Оскара как единственно возможного гаранта выживания.

 

ЭТО ЖЕСТОКО, ОСКАР. ТЫ ДАРУЕШЬ ВСЕМ НАДЕЖДУ

С точки зрения любого другого вектора, Оскар Шиндлер совершает невозможное. Через себя — действует единственно возможным способом. Вот что он пишет: «Я предпринимал все действия не как рисковый игрок и не потому, что так было нужно, я действовал, как богатый человек, который одержим всем, ради чего стоит жить. Изо всех сил я старался выполнить задачу, перед которой скептик или лентяй отступили бы». Воистину, так поступать в тех совершенно немыслимых для нас условиях мог только одержимый отдачей по нехваткам одарённый от природы уретральный вожак. Своей жизнью Оскар доказал, что с нацизмом можно было бороться.

После случая жестокого избиения рабочих лагерной охраной, Оскар пообещал людям, что этого больше не повторится, и добился, чтобы охранникам было запрещено появляться на фабрике. Ночи он проводил на рабочем месте, потому что только здесь он мог при необходимости защитить своих людей. Когда предприятие перевели в Судеты, в Освенциме оказались триста работниц Шиндлера. Они были обречены на смерть. Оскар приказал своей секретарше поехать в лагерь и привезти женщин, а если не получится, то переспать с лагерным начальством и всё равно привезти.

Возможно, это легенда, и Шиндлеру пришлось, как и в другие разы, оплачивать жизни членов своей стаи звонкой монетой. Важно, что такое вполне могло быть. Женщины Шиндлера обожали и готовы были ради него на всё. Что до подарков лагерному начальству, то только одному Амону Гёту Шиндер заплатил за своих людей 175 000 марок, не считая бесчисленных подношений от часов до автомобиля. «Он был нам всем — отцом, матерью, верой», — говорят выжившие, ведь они до сих пор называют себя, своих детей и внуков «евреями Шиндлера». Оскар подарил жизнь сотням тысяч, а своя жизнь вне стаи потеряла для него всякий смысл.

 

КОГДА-НИБУДЬ ВСЁ ЭТО КОНЧИТСЯ…

После войны Оскар Шиндлер бежал в Аргентину, потом вернулся было в Германию, но вести дела с блеском, как раньше, у него не получалось, никто не хотел иметь с ним дело. Тогда Шиндлер переехал в Швейцарию. Нигде он так и не смог найти себя. Ездил Шиндлер несколько раз и в Израиль, где ему присвоили звание «Праведник народов мира», выступал перед молодёжью, посадил дерево на аллее Справедливости в Иерусалиме.

Спасённые люди с большой любовью принимали своего спасителя. Однако, по большому счёту, стая больше не нуждалась в вожде, и Оскар сдал. Тяжёлая болезнь почек сразила его. Друзья только догадывались, насколько серьёзно было положение. Никто не верил, что «папаша Кураж» может быть болен. Врачи настояли на операции, но после наркоза уретральный вождь еврейского народа Оскар Шиндлер не очнулся. Он сделал на этой земле всё, что мог.

 

ТОТ, КТО СПАСАЕТ ОДНУ ЖИЗНЬ, СПАСАЕТ ЦЕЛЫЙ МИР

Сегодня в мире 24 тысячи человек носят почётное звание «Праведник народов мира». Все они спасли людей, рискуя жизнью и ничего не требуя взамен, у многих есть свой список спасённых, пусть и не такой значительный, как список Оскара Шиндлера. Самые разные люди, верующие и атеисты, крестьяне и горожане, люди разных национальностей и характеров, они смогли поставить горе других людей выше собственного благополучия. И это только случаи, которые стали известны комиссии, а сколько спасённых уже никогда не смогут поведать миру о людях, самоотверженно предоставивших им кров, пищу и безопасность, несмотря на угрозу для жизни — своей и близких? Сколько людей до сих пор считают свою помощь евреям в годы войны семейным делом и не видят смысла рассказывать об этом?

280 человек, из них 35 детей от двух до двенадцати лет, остальные старики и женщины, собрал по лесам командир партизанского отряда Николай Киселёв и вывел за линию фронта. Идти нужно было ночами, через немецкие патрули. Отряд преодолел несколько сотен километров по лесам и болотам, до большой земли дошли 218 человек. Николаю было 25, с ним рядом была его верная боевая подруга Анна, с которой они прожили счастливую жизнь после войны. О всех ужасах того похода вспоминать не любили и не считали подвигом. О «Праведниках народов мира» Николае и Анне Киселёвых вспоминают спасённые ими люди в фильме «Список Киселёва».

Среди «Праведников», о которых не так давно рассказывал журнал Esquire, Изабелла Дудина-Образцова из Курска, красавица, лихая наездница, хохотушка. В войну 11-летняя бесстрашная Белка вывезла 30 раненых из военного госпиталя, пряча их в сене. «Евреи были чужими мне людьми, но разве можно было их не спасти?», — удивляется Изабелла Николаевна. Сейчас эта красивая, несмотря на возраст, худенькая женщина никому не нужна. Ей помогает только еврейский комитет.

Художник Михаил Зирченко мальчишкой «выправил» поддельные документы на 32 еврейских беженца. Он вырезал печати с двуглавыми орлами из картошки. Авраамов писал Алексеями, евреев русскими. Усидчивость и старание, зоркие глаза и золотые руки мальчика дали жизнь людям. В результате в родном селе Михаила все евреи спаслись.

Семья Романовых скрывала одноклассниц дочери в течение всего времени оккупации в своём деревенском доме, семья Лукашенко в городской квартире прятала еврейскую семью, опасаясь не только немцев, но и «добрых людей», доносящих на каждого за любой подозрительный чих, детский плач и шум воды во внеурочное время. Людей прятали в туалетах, шкафах, ямах, под кроватями, рискуя жизнью, добывали им пропитание, когда и самим нечего было есть, ежеминутно рисковали жизнью.

Многие вспоминают объявления, расклеенные по всей зоне оккупации: «Кто спасёт жида или жидовку — расстрел всей семьи!» И всё равно спасали. Проявляли фантастическую изобретательность, прикладывали золотые руки и светлые головы ради спасения «чужих». Думали ли эти люди о страхе? По-разному. Кто-то сознательно преодолевал страх, а кто-то, как крестьянка Анастасия Яковлевна Ульянова, негромко посылал фашистов в одно популярное место.

От тех событий нас отделяют каких-то 70 лет, одна человеческая жизнь. Хватит ли её для осознания своей сути и того, что человек создан для наслаждения от отдачи, а не для куцего удовольствия от потребления в себя? В современную кожную фазу развития общества мы всё жёстче ощущаем на себе путы эгоизма: я, мне, моё. Неприязнь разъедает наши сердца, калечит души. Никакими законами и постановлениями нельзя заставить человека быть отдающим, милосердным. Каждый вектор в восьмимерной матрице психического предназначен, в конечном итоге, для работы наружу, на стаю, общество, «других». Только системное познание законов психического бессознательного позволит нам выйти из духовного коллапса. Инструментом такого познания является системно-векторная психология Юрия Бурлана.

Автор: Ирина КАМИНСКАЯ, преподаватель.
http://www.yburlan.ru/biblioteka/oskar_shindler_spisok_pravednika

Материал предоставил Леонид Травицкий. Ришон ле-Цион.

Реклама

Посмотреть также...

Можно ли победить только вомбежками

06/20/2021  10:23:35 Автор: Аарон Левран Опубликовано: 18 июня 2021 Результаты воздушных бомбежек во время операции Страж …

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Реклама