И. С. МАЗЕПА И ЕВРЕИ ( Из книги Савелия Дудакова "Пётр Шафиров и другие. 2011. — 432с. Иерусалим — Москва )

66

Октябрь 08, 2014   12:58:03 PM

» …Шафиров (евр.происх. А.М.) принимал участие (вместе с Г.И. Головкиным) в расследовании еще одного важнейшего дела об измене – доноса И.И. Искры и В.Л. Кочубея на малороссийского гетмана И.И. Мазепу. Тут Шафиров оказался не на высоте и не сумел разобраться в истинном положении дел. Но вместе с тем, обвинения в недобросовестном отношении к выяснению обстоятельств, выдвинутые впоследствии против обоих вельмож,  представляются неосновательными.

Действительно, оба они получали обильные подношения от гетмана, но не меньшие, если не большие –  будем называть вещи своими именами –  взятки вручались и  «полудержавному властелину» Меншикову. Таковы были нравы великорусских сановников еще со времен царя Алексея Михайловича: московские дьяки сидели на иждивении малороссийских старшин. Решающим в  «деле Мазепы» стало благоволение к престарелому гетману (которому в ту пору было около семидесяти лет) царя Петра.

Иван Степанович Мазепа импонировал государю своей высокой личной культурой (гетман был незаурядным поэтом), светскостью и западным лоском.  Мазепа был излюбленной мишенью доносов (за двадцать лет на него поступило двадцать доносов, ровно по доносу в год,  что весьма свойственно российской практике),  но все они не подтверждались.  Заслуги Мазепы перед Петром,  известные еще со времен первого Азовского похода,  не остались втуне:  гетман одним из первых был произведен в кавалеры высшего российского ордена – Андрея Первозванного.

С другой стороны, Мазепа обесчестил Кочубея,  что в глазах Головкина и Шафирова было вполне достаточным основанием для доноса на обидчика, а потому и царь, и его прибли-женные рассматривали донос как акт личной мести. Понятно, имеется в виду роман престарелого гетмана с дочерью Кочубея, что нам знакомо со школьной скамьи из поэмы Пушкина.

Как известно, для передачи доноса Кочубей прибег к помощи казака-выкреста Петра Яковлева (по-украински – Яценко),  который,  прибыв в Москву,  встретился с царевичем Алексеем и духовником царя Тимофеем Благовещенским.  Вероятно,  он был принят и самим Петром. Но к этому времени Мазепа уже прознал про донос и 24 февраля 1708  года написал царю письмо,  в котором говорилось следующее: «Сим временем получил з Полтавы… подлинную ведомость, что житель тамошний полтавский,  человек худородный, з жида перехрист, прозываемый Петр Яценко, имеючий там, в Полтаве, дом свой, жену и дети, а в Ахтырском полку промыслами, по обыкновению жидовскому, арендовыми упражняючийся… подал за рукой своею, все лжи превосходящую сказку, будто я Вашему царскому величеству неверен».

Тут к месту еще раз остановиться на проблеме историзма в творчестве А.С. Пушкина, который декларируется всеми исследователями. Как только что изложенная нами ситуация отражена в поэме «Полтава»?

Удар обдуман. С Кочубеем

Бесстрашный Искра заодно.

И оба мыслят: «Одолеем;

Врага паденье решено.

Но кто ж, усердьем пламенея,

Ревнуя к общему добру,

Донос на мощного злодея

Предубежденному Петру

К ногам положит, не робея?…»

И, как мы помним, далее на сцену выступает молодой казак, безответно влюбленный в героиню, но ощущающий меж ними социальную пропасть, а потому и не претендующий на предмет своего обожания,  но готовый ради него на все и трагически переживающий бесчестье своего кумира. Итак, у Пушкина мотив личной мести сластолюбивому гетману выходит на первый план – и вряд ли это следует считать удивительным,  поскольку поэт оперировал совокупностью материалов,  доступных в его время. Тем не менее, историческая точность в поэме до конца не соблюдена: происхождение этого молодого казака не указано. Избегают этого и современные историки. Но если Пушкин,  возможно,  игнорировал родословие Петра Яценко,  считая его фактором второстепенным (вспомним его же ставшее классическим:

Не то беда, что ты поляк:

Костюшко лях, Мицкевич лях!

Пожалуй, будь себе татарин, —

И тут не вижу я стыда;

Будь жид — и это не беда;

Беда, что ты Видок Фиглярин…

(Видок – нарицательное имя полицейского сыщика в 1820-1830-х гг. в России, по фамилии префекта парижской полиции).

Для советской исторической науки причина такого умолчания однозначна. Ну в самом деле, помилуйте, возможно ли, чтобы в святом  деле спасения Родины активнейшую роль играл выкрест?!

Мазепа в своем письме к Петру сделал особый акцент на еврействе  Яценко,  но тут он просчитался. Мы уже упоминали,  что для Петра  была характерна поразительная по тем временам веротерпимость. Ещё в бытность по молодости в Амстердаме более всего,  пожалуй,  его поразило миролюбие, «с которым жили в одном месте люди столь  многих разных исповеданий», и тогдашней мечтой юного царя было  внедрение аналогичного порядка в России. В этом смысле чрезвычайно любопытна судьба Петра Яценко. Он настолько понравился Петру, что царь не выдал его, в отличие от Кочубея и Искры, Мазепе, а предложил поселиться с семьей в Москве – мера весьма предусмотрительная, если учесть, что ожидало бы его в случае выдачи на Украину. Его перспективы однозначно выражены в надписи на надгробном камне, возвышающемся над могилой Кочубея и Искры в Киево-Печерской лавре: «…Року 1708, месяца июля 15 дня, посечены средь Обозу Войскового, за Белою Церковию на Борщаговце и Кошевом, благородный Василий Кочубей, судия генеральный; Иоанн Искра, полковник полтавский…».

Царь писал Г.И. Головкину: «А Петра Яковлева вины кажется мало:  толко, что он послан был к духовнику – письмами их; того для отпустить его жить в Москве или инуды куды в великороссийские города, а не в малороссийские».

Интересен и допрос казака Яценко (Яковлева), прибывшего с доносом Кочубея на измену Мазепы. На вопрос государя, кто он, Яценко    с гордостью отвечает,  что он казак  «душою»  из Диканьки,  а по «батьке» считают его евреем. Его отец «манесеньким хлопчиком был,  когда   в нашу   православную веру окстился». Петр, чтобы успокоить гонца,  ободряет его указанием на своего вельможу,  родители которого были евреи, а теперь он «наш, русский …».

Но самое интересное заключается в том, что и защищавшийся от обвинений при помощи антисемитских выпадов гетман тоже был достаточно веротерпим, и в его окружении, даже среди ближайших сподвижников,  можно обнаружить множество крещеных евреев.  Так,  в доносе Кочубея на Филиппа Орлика так говорится о происхождении  тестя Орлика Павла Герцика: «Герцик, жид з Умани, зашол в час блиской войны до Полтавы… и застало его там дело войны Хмельницкой, где, яко всюду, жидов бито, так ему тае же смерть мела быти, но он, еще никому досады не учинивши, зложился крещением… и назван в святом крещении Семеном».

Следует добавить,  что в 1703  году в селе Жуковке Черниговского полка произошел еврейский погром, «жидотрепание», по причине обвинения евреев в ритуальном убийст-ве.  Гетман хотел лично допросить обвиняемых,  но не тут-то было: возбужденная толпа их растерзала.  Гетман в своем кругу произнес«историческую фразу»: «Темна вода во облацех! Темное дело было, темным и останется эта христианская кровь у жидов! А мне сдается, чуть ли не правое было первое показание жида,  что они убили студента за то, что ругал их жидовскую веру и, может быть, еще и грозил. А потом как в Чернигове на суде его (еврея) приперли, домогаясь, чтобы сознавался, что ради   доставления христианской крови совершил убийство, он и стал  им говорить, что тем  угодно было. Если быжиды были живы, я бы, может, вывел  дело на чистую воду, а теперь – кто их разберет!».

Легко понять,  что европейски образованный Иван Степанович Мазепа не верил в ритуал, а считал дело просто уголовным преступлением.

Заметим для начала, что Кочубей, как видно, не брезговал доносом, как средством политической борьбы, а потому отношение к его доносу на Мазепу как к исключительно личной мести, пусть и справедливой, производит впечатление чрезмерного прямодушия. Что же касается Семена Герцика,  то,  по иным сведениям,  он крестился в 1650 году,  а его сын Павел Семенович в 1675/1695  годах был уже полковником малороссийского казачьего полтавского полка (нужно учитывать, что по тем временам должность полковника относилась к разряду высших). Сын же Павла Семеновича Герцика Григорий Павлович стал одним из самых преданных сторонников Мазепы и Орлика, бывшего мужем его сестры.  Около года Григорий Герцик проучился в Киеве  «науке латинской».  Вероятно,  он получил медицинское образование, сослужившее ему потом хорошую службу. В 1705 году он стал полтавским наказным полковником,  а после Полтавской битвы вместе с братьями Иваном и Афанасием бежал в Турцию. Григорий Герцик присутствовал при кончине гетмана Мазепы в турецкой  крепости Бендеры 28 августа 1709 года и перевез тело покойного для погребения в Галац.  После выборов его шурина Филиппа Орлика  гетманом Григорий Герцик стал генеральным есаулом,  то есть  вторым человеком в первом украинском эмигрантском правительстве.

Активная борьба Герцика за проигранное дело приводила его то в Запорожье,  где он пытался поднять восстание запорожских казаков, то в Константинополь,  где целью его усилий было достижение  признания Оттоманской империей независимости Украины.

Тут-то и скрестились пути Герцика и Шафирова, который, как известно,  в это время находился на положении  «полномочного заложника» в Турции. В августе 1712 года Шафиров сообщал русскому правительству,  что украинские эмигранты возбуждают турецкий двор  против России и именно их действия  – основная преграда на пути кустановлению русско-турецкого мира.  Для устранения этой помехи хитроумный сын своего века советовал прибегнуть к давлению, принудив находящихся в царских руках родственников руководителей  украинской эмиграции написать им письма с тем, чтобы под страхом  казни близких заставить беглецов либо вернуться на родину,  либо отселиться подальше от русских границ.  Его совет был принят во внимание:  сохранились два письма, посланных женами братьев Герциков своим  мужьям.

Не менее примечательна и дальнейшая судьба Григория Герцика. С 1715 года он вместе с братьями жил в Стокгольме, откуда (все еще оставаясь генеральным есаулом) был послан гетманом Орликом в Речь  Посполитую.  В 1719  году Григорий Герцик был похищен в Польше русскими агентами (не правда ли:  современно?) и доставлен в Петербург,  где его ожидал каземат Петропавловской крепости. В 1721  году он дал подробные показания о жизни украинской эмиграции в Бендерах и Стокгольме.  Беспощадный Петр все же  сохранил Григорию Герцику жизнь. Почему? Об этом мы можем лишь гадать…  Некоторое время его держали под стражей в Адмиралтействе, а в 1727 году по его же  собственной просьбе перевели в Москву. В  «первопрестольной» Гер-цик крайне бедствовал, хотя и занимался врачебной практикой: достаточно сказать, что, когда в 1732 году он овдовел, у него не было денег похоронить жену. Лишь в 1735 году его освободили из-под ареста с запретом возвращаться на родину. Дата смерти Григория Герцика  осталась неизвестной. Его многочисленное потомство внесло зримый  вклад в историю русской культуры.

Почему Герцика похитили русские агенты в Польше? Дело в том, что Петр   никогда не прощал измены сподвижникам Мазепы и запорожским казакам. Даже в пунктах Ништадского мира,  между прочим, об обмене пленными и взаимном амнистировании дезертиров, имелся  пункт,  исключающий амнистию украинских и запорожских казаков.

У Петра Великого была своя правда и своя гуманность …

Вообще еврейское происхождение –  не редкость среди малороссийского дворянства.  Тогдашний генерал-губернатор Малороссии  выдающийся военачальник П.А. Румянцев-Задунайский в письме императрице Екатерине II  сетовал в 1766  году,  что при выборах малороссийских депутатов в созванную Екатериной в рамках своей политики  «просвещенного абсолютизма» «Комиссию»  по выработке  нового  «Уложения» (свода законов)  ни одно собрание не обходится без взаимных попреков в  «худородстве»,  причем каждое обвинение тут же подкрепляется уже готовой генеалогией  «самознатнейших  вельмож из мещан и жидов».

Кстати, императрица и сама это прекрасно знала: внуком крещеного еврея Новицкого был, не более и не  менее,  прославленный канцлер Екатерины II,  светлейший князь и граф Священной Римской империи Александр Андреевич Безбородко!  Из иных малороссийских родов еврейского происхождения укажем Бороховичей, Модзалевских  (породнившихся с Новицкими), Нахимовских (ранее называвшихся Нахименко или Нахимовичи),  среди которых многие ушли вместе с гетманом Мазепой в Турцию; из этого рода  – герой Синопского разгрома турецкого флота и руководитель обороны Севастополя в Крымской войне адмирал  П.С. Нахимов.»

 

(Доп.А.М.)На сайте http://gazeta.ua/articles/history-journal/_kozackoyi-starshini-yevrejskogo-pohodzhennya-najbilshe-zyavilosya-za-getmana-mazepi/574802#comments прочитал следующую информацию: «… А еще были казаки-австрийцы, крымские татары, литовцы, белорусы, венгры, чехи, шотландцы по происхождению. Вот о старшинах-россиянах нет информации. Зато нередким была казацкая старшина с еврейскими корнями. Например , уже в Реестре Войска Запорожского 1649 года часто встречаются фамилии, происходящие от еврейских имен. Лейбенко — от Лейба, Ґолдовский — от женского Голда. О еврейском происхождении свидетельствуют и фамилии с основой Перехрест, перекрест. Потому перекрестами называли бывших иудеев, которые викрестилися. Это же касается и фамилий с корнем Крыж — «крест» на польском.

Немало таких евреев по происхождению поднялись до уровня казацкой старшины: Марковичи, Крыжановськие, Герцики, Бороховичи, Магеровские-Перехресты, Перекрестовы-Осипови и другие. Павел Герцик был полтавским полковником, а Михаил Борохович — Гадяцким. Представители династии Перекрестов-Осиповых возглавляли полки на Слобожанщине.

Когда произошел наибольший приток евреев в казацкую старшину?

— Во времена гетмана Ивана Мазепы — в конце ХVII — начале-XVIII века. Антисемитизм не была ему присущий. Активно сотрудничал с еврейскими богачами. Те занимали деньги Мазепе, а он привлекал к службе их детей и внуков. Так евреи попадали в казацкий реестр, доходили до высоких должностей. Однако существовало обязательное условие — викреститься в православие. Иногда в этом участвовал сам гетман.

В доносе генерального писаря Василия Кочубея, который писал Петру I на Ивана Мазепу, читаем: «В четверг, 29 мая, приказал его милость, чтобы дочь моя, девица сосватана и повенчана, прибыла к нему на Гончаровку (загородная резиденция гетмана под Батурином) в кумовство для крещения девушки-еврейки «.

Такие именитые казаки-выкресты нередко становились ктиторами (патронами) церквей. Те же Герцики и Бороховича давали значительные средства на храмы, в частности на Киево-Печерскую лавру. С одной стороны, пытались доказать свою преданность православию, а с другой — усилить свой ​​социальный статус.

Братья Герцики — Григорий, Иван и Афанасий — остались верными гетману Мазепе после поражения в Полтавской битве и сопровождали его до смерти в Бендерах. Правая рука Мазепы и его преемник на гетманство Филипп Орлик — чех по происхождению — женился на Анне, дочери полтавского полковника Григория Герцика «.

Материал  предоставил     Анатолий  Мучник

Посмотреть также...

Вуди Аллен как дятел и осел

11/30/2020  15:13:18 Михаил Эдельштейн  30 ноября 2020 1 декабря Вуди Аллен отмечает 85-летие Аллен родился …

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *