Корни. Воспоминания о далеком и близком.

303325_378224712209312_519266353_n

Сентябрь 17, 2014   10:46:38 AM

Анатолий Петровецкий

Начинаем печатать воспоминания о том времени, когда Украина начинала свою самостоятельную жизнь среди освободившихся от СССР республик. Вместе с украинским народом начал своё национальное возрождение и еврейский народ. Тогда ещё не звучали в городах молодого украинского государства бандитские бандеровские лозунги и речевки. Антисемитизм, как и обычно, имел место быть, но не смел поднимать голову до безобразного уровня. У еврейских общин было значительно больше друзей, чем врагов. И в основе общения лежали: взаимопонимание, стремление помочь друг другу, взаимоуважение и религиозная терпимость, дружелюбие и искренний интерес понять друг друга в новой исторической обстановке. Не знаю, как было в других городах, но в Кременчуге это происходило следующим образом. Итак, начало 90-х годов ХХ столетия…

   Однажды, находясь на очередных курсах повышения квалификации руководителей учебных заведений в Киеве, в одной из театральных касс купил билет на спектакль русской драмы. Кассирша, немолодая женщина с ярким косметическим окрасом лица и волос, внимательно посмотрела на меня, загадочно улыбнулась и вручила пригласительный билет на какой-то праздник.   — Я вижу, что Вам сейчас нечего делать. Так я Вам помогу. Вот билет. Возьмите и обязательно посетите. Не пожалеете. Это я Вам говорю. Такое Вы никогда не видели и не увидите в своем городе. Прямо сейчас идите и Вы успеете. Это рядом в концертном зале.   Я посмотрел на часы. Было около семи. Идти в общежитие не хотелось. Вечер выдался свободным и обещал быть скучным. Я взял билет, не глядя на то, что там написано.   Поблагодарив любезную кассиршу, чем-то напоминающую мою тетю Риву из Ленинграда, и направился по указанному адресу.   Уже возле входа почувствовал, что происходит вокруг что-то невероятное. Замечу, что это было начало 90-х годов прошлого века. Как ужасно звучит это словосочетание «прошлый век» в связи с твоим возрастом.   Мальчики в белых шапочках на самой макушке (сразу не мог понять, а затем и поверить, что это были кипы) приветливо встречали гостей, вручали по одному цветочку и прикрепляли к одежде входящего какой-то значок.   Я торопливо достал из кармана пригласительный билет и с трепетом в сердце прочитал:   «Дорогой друг! Приглашаем Вас вместе с нами отметить еврейский новый год Рош-hашана «.   Было написано еще что-то, уже не помню что. Да это и не столь важно. Внизу стояла подпись: «Еврейская община Киева».   Теплое чувство разлилось по всему телу. Кровь отчетливо била в виски, отбивая за вопросом вопрос: «Неужели это возможно? Неужели это свершилось?»   Я вошел в фойе.   Сразу же у входа юноши в белых рубашках и черных широкополых шляпах (позже узнал, что это ученики иешивы при синагоге) вручали всем представителям мужского пола, маленьким и взрослым, белые кипы.   В фойе уже собралось много людей. Кто-то с гордостью надевал кипу и чувствовал себя, ну, если не героем, то уж точно победителем. С подобным чувством я также одел кипу. Это было впервые в моей жизни. Другие тревожно оглядывались, нервно теребя кипу в руке. На их лицах было сомнение, растерянность и скрытое любопытство. Они пришли на этот вечер, но опасения за последствия не покидали их.   Люди переходили от столика к столику, на которых лежали угощения. В маленьких одноразовых стаканчиках было разлито вино. Казалось, что ему нет конца. Незримые официанты подавали, подрезали и незаметно пополняли столы. Никто их не видел. Да и не было официантов как таковых. Их работу выполняли мальчики и девочки, на которых никто не обращал внимания.   Вино привлекало многих. Говорили, что это кошерное, специально привезенное из Израиля. Это придавало ему особую значимость и всеобщее уважение.   С каждым новым стаканчиком люди становились более разговорчивыми. Напряжение проходило, а вместе с ним и вековая боязнь открытого признания собственного еврейства.   Кто-то рассказывал о своей героической подпольной борьбе с КГБ во имя торжества национальной идеи. Кто-то о том, как в бабушкином доме в детстве последний раз ел мацу. Кто-то многозначительно молчал, еле скрывая снисходительную улыбку.   На меня тоже нахлынули воспоминания детства.   На Пейсах мы всей семьей каждый год ходили в гости к бабушке. Она жила одна. Получала за погибшего во время войны сына, младшего брата моего отца, мизерную пенсию, на которую можно было пропитаться нормально максимум полторы недели. Как она умудрялась жить, мне до сих пор не понятно. От папиной помощи она отказалась раз   и навсегда. И слушать не хотела об этом. Но, когда приходили к ней в гости внуки, у нее всегда находились сладости. А о празднике и говорить не приходилось. Стол всегда ломился от еды. Кошерная пасхальная скатерть, тарелки, ножи и вилки у нее всегда хранились от праздника к празднику. Рыба, курица, маца и всевозможные блюда из нее, бульон с мандолах и… и… В памяти поднимались далекие, но такие родные названия из детства имберлах, хремзелах.   Но в пять лет понять тонкости религиозного еврейского праздника трудно. Оказавшись за столом без любимого хлеба, без которого не мыслил обед вообще, я был расстроен. Но опыт приобрел. На следующий год на Пейсах я захватил с собой в кармане хлеб. Во время трапезы периодически залезал под стол, откусывал кусочек хлеба и поднимался, делая вид, что откусываю мацу.   Бабушка внимательно следила за манипуляциями любимого внук
а, а затем, поняв в чем дело, схватила меня за ухо и вывела из комнаты.   — Ты обидел меня, сказала она и вернулась в комнату.   Как же стыдно мне было! Этот эпизод врезался в мою детскую память и живет во мне до сегодняшнего дня. Я не понимал религиозной значимости моего поступка, но то, что я причинил боль любимому человеку, не давало мне покоя долго. Как давно это было!..   В фойе звучала еврейская музыка. Старые песни на идиш и новые на иврите.   «Израиль… Израиль… Израиль…» — долетало из разных сторон. Это взрывоопасное слово произносилось тихо с особым уважением и невероятной значимостью.
  «Раввин, раввин», — пронеслось по огромному фойе, когда вошел молодой человек в черном сюртуке, огромной черной шляпе. Его большая, но очень аккуратная борода придавала ему дополнительную значимость, делая на десять лет старше своих лет.   Янкель Блайх — главный раввин Украины, сдержанно улыбаясь и здороваясь с людьми, прошел в зал. Его провожали любопытные взгляды киевского еврейства, еще не готового быть, как он, но и не желающего оставаться прежними.   Всех пригласили в зал.   Праздник начался, а вместе с ним поднималось в душе неимоверное ощущение. История праздника, выступления уважаемых людей и песни, танцы. Конечно же, еврейские, национальные — незнакомые и знакомые с детства. Всех переполняет чувство радости и свободы. Дети танцуют в проходах зала. К ним присоединяются взрослые. Сперва робко и неуклюже. А затем, не стесняясь своих чувств — свободы и самоуважения. А наиболее активные старички и старушки, переполненные нахлынувшими чувствами, проявляли непонятно откуда взявшуюся прыть и вместе с детьми взбирались на сцену и танцевали…   Нет, это были не просто танцы. Это были неукротимые пляски эмоций, облаченных в восторг от проснувшихся ощущений собственного достоинства и национального самосознания.   Я сидел спокойно, но душа рвалась в проходы, на сцену, к родному, далекому, но теперь уже бесспорно близкому. И я сказал себе: «В следующем году на еврейский новый год будет такой же праздник в моем городе для воссозданной еврейской общины. Я сделаю все для этого. И не столько вопреки словам театральной кассирши, утверждавшей, что такое никогда мне не увидеть в моем городе, а скорее во благо себе и своим близким.   На следующий год 24-го апреля 1992 года состоялась презентация Кременчугского городского общества еврейской культуры «Лехаим». 1200 мест Городского Дворца культуры были заполнены кременчугскими евреями и гостями общества.   На вечер пришел мэр города Иван Кондратьевич Пономаренко. Когда он увидел, что в огромном зале нет свободных мест, он понял, что
Янкель Блайх — главный раввин Украины
имеет дело с серьезной организацией, у которой есть будущее.   Я спросил у него: «Вы что-нибудь подарите молодой общине?» На что Иван Кондратьевич не без юмора ответил: «Я — самый большой подарок для вас». И он был прав. Его многолетняя поддержка помогла достичь тех результатов, с которыми община прожила почти десять лет.   Мэр понимал и свою выгоду. Евреи в городе занимали достойное положение, были первыми или вторыми руководителями многих предприятий, пользовались авторитетом и достаточно большим влиянием. В новых экономических условиях перестроечного периода евреи города создали крепкие бизнесы и обладали немалым капиталом. Как умный и прозорливый политик он понимал, поддерживание хороших и деловых отношений с еврейской общиной города, дает ему весомую поддержку в повседневной работе и, несомненно, скажется на грядущих выборах.   На презентации Иван Кондратьевич вспомнил еврейскую историю города. Он выразил уверенность, что благодаря деятельности общества «Лехаим» произойдет восстановление еврейской культуры и традиции в городе. Его предположения и наши надежды сбылись. Но сколько ежедневного кропотливого труда активистов общества и его руководства было затрачено!   За несколько месяцев до презентации состоялось очень важное событие. Закончился период подготовки к созданию общины: переговоры с людьми, разработка концепции будущего общества, составление примерных планов работы. И, наконец, необходимо было провести первое учредительное собрание общества, но место никак не могли найти. Мы с Наташей Пантелеевой, самой первой моей соратницей в создании еврейской общины, а затем первой представительницей «Сохнута» в городе, пошли на прием к директору трикотажной фабрики Власовой Алле Владимировне. Попросили дать место для проведения собрания, так как фабрика находилась в самом центре города, и всем было удобно к ней добираться с разных районов города. Она любезно согласилась предоставить нам свой директорский кабинет, вмещавший не более 50 человек. Алла Владимировна никогда не думала, что пройдет немного времени, и для проведения еврейских праздников не будет хватать и 1200 мест Городского Дворца культуры. Кабинет располагался на территории фабрики. Необходимо было пройти через проходную, через вахтеров. Нас это не смущало. И собравшихся шестьдесят-семьдесят первых еврейских активистов тоже. А вот рабочих фабрики действительно удивило. Столько евреев вместе они никогда не видели. Кто-то подумал плохо, кто-то развел руками, кто-то с пониманием и одобрением отнесся к непонятному собранию. Это потом весь город заговорит об обществе «Лехаим», о его гуманитарной помощи кременчужанам. Увидят в прямом эфире местного телевидения проведение еврейских праздников в переполненном Городском Дворце, получасовую еженедельную еврейскую телепрограмму «Лехаим», услышат еженедельную одноименную радиопрограмму по местному радио, получат существенную гуманитарную помощь и многое другое.   А пока более шестидесяти первых активистов выбирают Совет общества и его руководителя. Так я стал первым председателем Кременчугского городского общества еврейской культуры «Лехаим», а впоследствии председателем городской еврейской общины, объединившей «Лехаим» и религиозную общину «Хаим», созданную вскоре после общества культуры.   Вот как об этих событиях вспоминает А.В. Власова в статье «У них сильное духовное начало», опубликованной в газете «Лехаим» в 23 за март 1997 года:   «… В назначенный день люди стали робко подходить к проходной фабрики, уточняли место сбора, причину их приглашения. Они еще сами не знали, что это первое собрание кременчугских евреев за все послевоенные годы, долго не могли понять, почему это собрание здесь, да и о чем там будет идти речь.
image
Мне сказали, что должно быть человек 30-40. В кабинете, если потесниться, вмещалось 60 стульев. Но люди шли и шли. Я увидела знакомые лица Л.И. Евселевского, заведующего кафедрой политехнического института, Ф.Н. Томашевскую — директора молокозавода, нескольких работников фабрики, и никак не могла понять своей роли. Наконец, «сидячих» мест уже нет, пора начинать, люди стоят уже в приемной, и ничего не будут слышать. И тут у меня в душе что-то «перевернулось» Встал перед глазами 1941 год, первые дни фашистской оккупации. Нас, детей украинца, «врага народа» оставляют одних в домике без взрослых на украинской территории, а маму, бабушку и всю родню переселяют в гетто. Только благодаря старому маминому учителю по гимназии через месяц голодной жизни ей разрешили вернуться домой и жить с детьми. Долгие четыре года оккупации (Винницкая область) врезались в детскую память на всю жизнь.   Меня никто не готовил к выступлению, но на правах хозяйки помещения, я решительно взяла себе первое слово и открыла это историческое для евреев города Кременчуга собрание. Поздравила всех с рождением нового общества и передала слово А.Г. Петровецкому. Он, естественно, знал, что надо делать. Был выбран первый Совет, созданы секции и их руководители. На этом собрании избрали первого председателя — им стал А.Г. Петровецкий…».   Еврейская история города из прошлого увлекала нас в будущее. И это прошлое стало предметом пристального изучения.   «… Первые еврейские семьи поселились в городе Кременчуге в 1776 году. Их пригласили для оживления торговли и ремесел. Являясь центром Новороссийской губернии, город стремительно рос. Буквально за несколько лет население Кременчуга выросло более чем в 10 раз.   С начала XIX века значительно увеличивается и еврейское население.   Любопытной является следующая статистика. В 1804 году в городе проживало 540 евреев, в 1840 году — 4567, а в 1863 уже 8193 при общем количестве жителей — 27478 человек.   В 1897 году всероссийская перепись выявила в Кременчуге уже 29768 евреев (около 48% от числа всех граждан города). А к 1910 году в Кременчуге уже проживало 32 тысячи евреев.   Со второй половины XIX века в городе быстро развивается промышленность. Владельцами большинства предприятий были евреи: табачные фабрики принадлежали Володарским, Рабиновичу, Дурунча, Гурари; типографии и литографии — Дохману, Жолковскому, Толчинскому; лесопильные заводы — братьям Сандомирским, Родкину, Мацкину, Залкину.   Большинство крупных и мелких магазинов тоже принадлежали евреям: Бродским, Файдышу, Герику, Драбкину. Обувными фабриками владели Фальцбаум, Зарицкий и Фельдман.   В начале XIX века в Кременчуге уже появилось и крепко стало на ноги сословие купцов. В 1801 году в городе было 396 купцов христиан и 32 купца еврея. В 1888 году купцов-евреев трех гильдий уже было 485 человек, а купцов-христиан — 221.» (Из материалов работ по истории еврейской общины Кременчуга Л. Евселевского и Н. Твердохлеба).   Вспоминаю эту статистику с нежным трепетом в душе. Как приятно было в период становления общины находить все новые и новые факты, подтверждающие былую мощь еврейского населения города. Огромный вклад в создание истории еврейской общины Кременчуга сыграл профессор, доктор исторических наук Евселевский Лев Исаакович. Заведующий кафедрой общественных наук Кременчугского политехнического института не побоялся одним из первых поддержать деятельность общества еврейской культуры «Лехаим» и войти в первый Совет. Его статьи рассказывали о достойном прошлом еврейской общины города, который по праву можно назвать еврейским. Намного позже, уже в Израиле, мой друг и соратник по работе в «Лехаиме» Борис Шепетовский, с которым меня связывает крепкая дружба долгие годы (и не только нас двоих, но и наши семьи — жен, детей, внуков), нашел в Интернете статью доктора Зайдмана. Известный ученый указывал, что Кременчуг до революции в России считался Украинским   Иерусалимом. Этого имени были удостоены еще два города — Вильна и Антверпен. Но и тех знаний, которыми мы тогда обладали, было предостаточно, чтобы гордиться прошлым своей еврейской общины.   Это вселяло надежду на будущее, было фундаментом для нового общинного дома.   Помню, с какой гордостью я готовил материал для газеты «Лехаим» нашего общества о том, что евреи в прошлом не только создавали экономику города, но и принимали активное участие в его управлении. Так в начале XIX века три года подряд бургомистром Кременчугского магистрата был купец третьей гильдии Лейба Хазанович. А в 1795 году Давид Хаймович и Гамшей Цетлин были избраны судь

Посмотреть также...

«Его здесь звали просто Милька Рыжий»

04/11/2021  11:50:04 Владимир Мак  10 апреля умер постоянный автор «Лехаима» Владимир Мак. Ему было 65 …

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *