Людвиг ван Бетховен и евреи. Первая любовь, коллеги, судьба (отрывок)

109797463_large_4638534_11

Бетховен есть высшая, кульминационная точка в сфере музыки- ищущий, мятежный, волевой!

Ludwig van Beethoven (15.12.1770 Bonn – 26.03.1827 Vienna)

Февраль 05, 2014    9:24:36 AM

О Людвиге ван Бетховене написано много, очень много. Он это заслужил. Я же коснусь лишь некоторых моментов взаимоотношений Бетховена и евреев. Начну с краткой энциклопедической справки об атмосфере, сложившейся в Германии в отношении евреев ко времени жизни Бетховена.
Евреи впервые появились в Германии вместе с римскими легионерами, но данные о постоянных еврейских поселениях вдоль Рейна имеются лишь с 10-го века. До первого крестового похода в 1096 г. евреи Германии не подвергались преследованиям, пользовались правововым покровительством императоров и епископов, имели льготы. Духовными центрами являлись иешивы, в которых выросли всемирно известные ученые (Гершом бен Иехуда, Раши и др.).
Преследования и массовые убийства евреев начались с первого крестового похода и известны как гзерот татнав(תתנ»ו, т.е. резня 4856 г. по еврейскому летоисчислению), о которых сложены специальные молитвы, читаемые до сих пор. Некоторые евреи вынуждены были креститься, многие предпочли мученическую смерть – киддуш-ха-Шем. Последовавшие экономические ограничения и запрет христианам заниматься ростовщичеством сделали это занятие одной из главных профессий евреев Германии, что усилило ненависть к ним. Участились случаи физической расправы над евреями, а во время погрома в Вюрцбурге (1147 г.) против них было впервые выдвинуто обвинение в ритуальном убийстве.

 

Некоторую защиту оказывали власти (с оплатой за покровительство и охрану). Но происходила и консолидация еврейских общин и упрочение устоев их жизни — в городах евреи обособлялись в замкнутых кварталах. Периодически банды «юденшлегеров» («убийц евреев») учиняли погромы (резня во время «черной смерти» в 1348-50 гг подвергла разрушению 300 общин).
Но жизнь продолжалась. В условиях погромов и гонений выдающиеся талмудисты приспособливали нормы Талмуда к условиям жизни, страдания запечатлевались в «слихот, кинот» (элегиях), летописях. Гуманизм и Реформация не улучшили положение, так как надежды на обращение евреев в христианство не оправдались.

Эпоха абсолютизма внесла положительные изменения в положение евреев тем, что правители начали извлекать пользу из их коммерческих и банковских способностей, умения устанавливать деловые связи, рационального и прибыльного использования средств… Предоставление евреям права на инициативы и доступ к капиталу ослабляло общинную автономию и значение раввинов, но способствовало их приобщению к более развитой светской культуре, к просвещению («Хаскале»). Естественно, что в таких условиях должен был появиться и духовный деятель нового типа. Им стал еврейско-немецкий философ Моше (Мозес) Мендельсон (1729–1786). Такова была история евреев Германии, которую Бетховен познал через свое окружение и из разных источников.

4638534_476pxMoses_Mendelson_P7160073 (476x599, 27Kb)

Моше (Мозес) Мендельсон (1729–1786 )

 

Ему было 16 лет, когда Мозес Мендельсон  умер, и евреи Германии представляли уже две различные массы. Одна — религиозная, в большинстве «ортодоксальная», бескомпромиссно исповедующая старинные устои, но с уже отделившимися «консервативной» и «реформистской» ветвями; другая — светская (сторонники «Хаскалы»), которая обогатила мировую культуру, науку огромными ценностями. История евреев Австрии была абсолютно идентична германской: всевозможные ограничения, погромы, изгнания и, наконец, «еврейское просвещение» на почве и на фоне европейской цивилизации.

 

4638534_st018_01 (400x232, 26Kb)

Рыночная площадь в Вене.

Гравюра С. Клейнера

 

22 года продолжалась «германская увертюра к жизненной симфонии Бетховена». В ней отразилась драма нищенской его семьи, забота любимой матери-прислуги, умершей от туберкулеза, когда ему едва исполнилось 17 лет, жестокость беспробудного пьянства отца, безжалостно эксплуатировавшего музыкальный талант мальчика с четырехлетнего возраста, заботы о двух младших братьях… Последующие «части своей жизненной симфонии» Бетховен написал уже в музыкальной столице Европы – Вене, куда он переехал в 1792 году. Там, в Вене, сформировался величайший композитор всех времен, по энциклопедическому определению — «последний классик и первый романтик» Бетховен, к которому всеобщая мировая слава пришла уже после смерти. Здесь он поднял симфонию на высочайшую вершину, присовокупив к Девятой симфонии хоровую партию, уже будучи абсолютно глухим. Здесь он умер в нищете…Там же, в Вене, он похоронен.

4638534_Beethoven_tomb_stone (430x700, 297Kb)

Могила Бетховена на центральном кладбище Вены

 

Первая любовь Бетховена
4638534_Beethoven_Riedel_1801 (425x482, 68Kb)

Бетховен  в 30-летнем  возрасте

 

В год переезда в Вену Бетховен испытал то чувство, которое отпущено человеку лишь один-единственный раз, чувство, перед которым отступает всё остальное — чувство любви. По некоторым свидетельствам, 22-летний Бетховен встретил в 1792 году 18-летнюю Рахиль. Девушка отличалась необыкновенной красотой, обладала при этом редким умом и была блестяще образованна.
О взаимных чувствах и счастливом начале романа говорят их первые письма. После отъезда из Вены 8 мая 1792 г. Бетховен пишет возлюбленной: «Доколе ещё мой грустный взор будет искать понапрасну твой образ? Солнце светит мне лишь только тогда, когда ты со мной. Без тебя же оно гаснет, где бы я ни находился. Я удручён разлукой, чувствую себя покинутым и одиноким». 
Ответ Рахили, помеченный 11 мая, полон тёплых и нежных слов: «Я во власти галлюцинаций! Мои глаза видят твой сладкий образ, но рука не осязает его. Высокие холмы разделяют нас. Наше счастье омрачено расстоянием. Приходится покоряться участи». 
Не выдержав разлуки, Бетховен уже 19 мая возвращается в Вену, чтобы встретиться с Рахилью. Признаваясь ей в своих глубоких чувствах, он предлагает ей выйти за него замуж, а в случае несогласия родителей — уехать с ним тайно. И тогда Рахиль сообщила ему то, чего он до сих пор не знал: она — еврейка.

Поражённый этим сообщением, Бетховен вновь уезжает из Вены. Но уже спустя несколько дней он пишет Рахили и предлагает отказаться от еврейства…
«Не упрекай меня!.. Я не в силах расстаться с тобой, хотя ты и еврейка. Святому писанию известны имена героев твоего народа. Оно повествует нам об их подвигах. Рахиль, любовь моя, никто не жалеет народ твой, и наши священники беспрестанно поносят его прошлое».
Ответ Рахили не заставил себя ждать. Он помечен 28 мая 1792 года:
«Я пишу Вам в последний раз. Вы оскорбляете мой народ. Страдания наших предков стяжали благословение Неба для их потомков. Ни один народ не отличается такой стойкостью, как Израиль. То, что гений этого народа создал в течение веков своими силами, вы обратили в свою пользу, вы — пришедшие позже и не воздавшие ему за его наследие ни почестей, ни простой благодарности. На хрупком судёнышке мы переносили самые ужасные бури и оглядываемся на прошлое наше с глубоким благоговением. Когда я наблюдаю черты моего отца, мне кажется, я вижу пред собой великие образы нашего народа. Ваш народ, преисполненный самыми злыми чувствами, умерщвлял лучших представителей во Израиле. Они умирали в муках, преследуемые палачами и убийцами. Когда-нибудь, через много лет, ваши потомки поймут свою несправедливость и отпустят на свободу искалеченную жизнь Израиля. В вашей среде не найдётся ни одного, вплоть до ваших священников, который не обесчестил бы себя ложью. Но, уважая наиболее достойных во Израиле, они хотели обратить их в свою веру. Некоторые из наших склонились пред власть имущими, приобретя их милость, но вместе с тем и презрение своего народа, который отрёкся от них навсегда. Оставьте меня, милый иноверец! Оставьте меня, я умоляю Вас! Не преследуйте меня Вашей любовью. Быть может, предчувствие слабости моей и страх этого заставляют меня умолять Вас — оставьте меня. О Б-же! Что было бы, если бы отец мой знал про это… Сжальтесь надо мною и не губите мою бедную жизнь!..».

Такое письмо не могло никого оставить равнодушным. Не устоял и Бетховен. 3 июня он в последний раз написал:
«Рахиль, прекрасная моя! Какие дети мы ещё с тобой! Прощай, прощай! Мы не суждены друг другу. Но запомни мои последние слова: твоё сердце страждет, и ты можешь быть достаточно мужественной, чтобы победить недуг». 
И Рахиль проявила свое мужество: она осталась верной своему народу. Дальнейшая жизнь неоднократно убеждала Бетховена, что не только его единоверцы чтут принципы нравственности и обладают благородным сердцем. Спустя долгие годы в 1811 году почти оглохший Бетховен оказался в Теплице, известном чешском бальнеологическом курорте, где собирались знаменитые немецкие ученые и писатели. Жила там и некая Рахель Левина. Ее муж, поэт Варнхаген отмечал, «что Бетховен отказывался играть для отдыхающей богатой публики. Исключение он делал для нежной и поэтической Рахели. Во время одиноких прогулок Бетховен несколько раз встречал Рахель и был поражен выражением ее лица, напомнившим ему иные черты, дорогие его сердцу».
Не воскресала ли перед композитором пора молодости и связанный с ней образ прекрасной Рахили Левенштейн? После страстной влюбленности в Рахиль Левенштейн Бетховен никогда не женился. Более того, существует мнение, что он умер, так и не познав близости с женщиной.

Тобяш Давидович Купервейс, пианист и музыковед, еврей из Варшавы, проживающий ныне в Москве и преподающий там в Еврейском университете, на основе глубоких исторических исследований поведал об истории еврейской музыки, начиная от Исхода из Египта; о музыкантах времен царя Соломона (левитах); о современной еврейской музыке; о старинных музыкальных инструментах; о любви Бетховена к еврейской девушке Рахили; о музыкантах еврейского гетто в Варшаве (он сам был узником гетто). Все это он описал в своей автобиографической книге «Путешествие Вениамина IV».

 

4638534_cover (458x700, 77Kb) 

Ромен Роллан «Жизнь Бетховена»(1903 г.)
Удивительно, что все биографы великого композитора и гражданина Бетховена (в том числе наиболее выдающиеся из них Ромен Роллан и Эдуард Эррио в своих книгах «Жизнь Бетховена»), описав другие его увлечения, пропустили такую его любовь, которой в дальнейшем не суждено было повториться. Лишь упомянутые письма Рахили и Людвига сохранили память об их первозданном чувстве, которым они предпочли пожертвовать во имя своей верности нравственным принципам.

 

 

Бетховен и еврейская литургия
Существует мнение, что воспоминание об этих давних романтических переживаниях молодости побудили Бетховена через много лет включить мелодию «Кол нидрей» в свой квартет (опус 131). Многие композиторы, в том числе и Бетховен, приходили в синагогу в Йом Кипур (Судный день), чтобы послушать этот знаменитый литургический гимн. Кстати, Лев Толстой назвал молитву «Кол нидрей» самой печальной и возвышенной мелодией из всех, что ему приходилось слышать. «Кол нидрей» (ивр. כָּל נִדְרֵי‎, букв. «Все обеты») — молитва покаяния, читаемая в синагоге в начале вечерней службы Йом Кипур. Называется она так по первым двум словам, которыми она начинается: «Все обеты, зароки, клятвы, заклятия, запреты, обещания с наложением на себя кары и разновидности их, которые мы наложили на себя … — во всех них я раскаиваюсь. Да будут все они отменены, прощены, уничтожены, полностью упразднены, необязывающи и недействительны. Обеты наши да не будут обетами, зароки – зароками, клятвы – клятвами».

 

American String Quartet, Beethoven op.131.

Live at Tel Aviv Museum, January 2013  

Но кроме включения мелодии «Кол нидрей» в свой квартет (опус 131), Бетховен внес весомый вклад и вформирование еврейской литургической музыки в целом. Общеизвестна мелодия Псалома 86 7: «Нет подобного тебе среди богов, Господи, и нет деяний, подобных твоим» (אין-כמוך באלהים אדוני ואין (כמעשיך. Но редко кто знает, что эта мелодия была сочинена одним из наиболее влиятельных композиторов синагогальной музыки – Саломоном Сулзером (1804-1890).

 

4638534_sulz (399x361, 23Kb)

Саломон Сулзер (1804-1890)

 

Одним из учителей музыки Сулзера был знаменитый Игнац фон Сейфрид (Ignaz von Seyfried,), который и приблизил своего друга Бетховена к специфике еврейской литургии. В 1826 году Сулзер получил приглашение быть кантором Венской хоральной синагоги на улице Сейтенштет и оставался им на протяжении сорока пяти лет. Он был первым кантором, который ввел правила классической гармонии в традиционные синагогальные мелодии. Его по праву называют «отцом современного канторского пения»-хазанута.

 

Автор: 

 

источник

Посмотреть также...

Дворец для Премьера: царская вилла главы правительства Израиля / JewishRu

02/26/2021  12:14:30

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *