Маленькие еврейские комедии

97993394_large_gvhgd03/28/2015   17:24:41

НЕГРАМ ПОВЕЗЛО БОЛЬШЕ

В разгар борьбы с «космополитизмом» Поль Робсон привез в Москву свой
концерт, в который включил английские, негритянские и еврейские песни.
В соответствующих органах ему сказали, что еврейских песен петь не
стоит, так как евреев у нас мало. — А негров много? — поинтересовался
Робсон.

Снимок000 (523x641, 669Kb)
В ПОИСКАХ КРАСОК
Когда великий еврейский художник Марк Шагал посетил Москву, его
приняла тогдашний министр культуры Екатерина Фурцева. Она спросила
его:
— Марк Захарович, почему вы эмигрировали? Он ответил:
— Я эмигрировал потому, что искал краски. Мне нужны были краски, и я
не смог их найти на родине…
— Странно, — заметила Фурцева, — для советских художников это не проблема.
— Да, — сказал Шагал, — но они обходятся одной красной краской.
Lise_Meitner (482x700, 50Kb)
КОСМОС И КОСМЕТИКА
Лиза Мейтнер, первая в Германии женщина-физик, смогла получить ученую
степень в начале 20-х годов. Название ее диссертации «Проблемы
космической физики» какому-то журналисту показалось немыслимым, и в газете было напечатано «Проблемы косметической физики».
Снимок666 (691x518, 375Kb)
Рассказывает Юрий Левитан
Я это или нет?
Случилось это в 1952 году, еще при Сталине.
Хоть он и был отъявленныйантисемит, но голос
мой по радио ему импонировал. Говорят, еще до
войны, он сказал на Политбюро: «Я думаю, что
все важные сабития должэн гаварить по радио
товарищ Левитан».
Я читал в Отечественную войну все сообщения
Совинформбюро и в «Последнем часе»,
перечислял, когда и из скольких орудий будет
салют. Радио начинало говорить в шесть утра.
Когда было важное правительственное
сообщение, мне с вечера звонили в мою
коммунальную квартиру и сообщали, что в
полпятого утра за мной заедет машина. Если
трубку брал мой сосед-алкаш, он кричал мне:
«Борисыч, тебя с радива. Пойдешь ротом деньги
зарабатывать».
И вот, звонят мне с вечера — завтра читать что-то важное. А выступали тогда только в прямом эфире, записей еще не
существовало, да и документ давали в последний момент. А часов в двенадцать — у меня сердечный приступ.
Вызвали «скорую». Врач: «Немедленно в больницу». Я говорю: «Да вы что? Мне
правительственное сообщение в шесть утра читать». Врач: «Какие там шесть утра. Дай вам Бог вообще оклематься».
Я потерял сознание. Очнулся в больнице. В голове страшные мысли: что будет, если я утром
не выйду в эфир. Это же смерть без всякого инфаркта. Проносится такая картина: товарищ Сталин в шесть утра
включает радио и слышит, что читает не еврей Левитан, а кто-то другой. Вызывает Берию:
— Лаврентий, а пачему не Левитан гаварит по радио?
— Он заболел, товарищ Сталин.
— Нам не нужны бальные дикторы. У нас нэт нэзаменимых людей.
— Понял, товарищ Сталин. Примем меры.
И вот я уже на нарах.
Вскоре приехали в больницу первый зам. Председателя Всесоюзного радио и главный редактор «Последних
известий». Стали умолять врачей, чтобы отпустили меня хоть на один час. Те отвечают: «Берите, но мы гарантируем,
что живым вы его не довезете. Он не транспортабелен».
И вот — шесть утра. Позывные Москвы. Естественно, я не сплю. Сердце сжалось еще больней. Что-то cейчас будет. И
вдруг… я слышу свой собственный голос, читающий новое Постановление ЦК. Сомнений нет – это я. Все мое. И
тембр, и интонации, и паузы, и даже вдох мой. Показалось, что я схожу с ума. Или уже сошел. На худой конец —
слуховые галлюцинации.
Что же произошло? Ночью на радио объявили аврал. Начальники знали, что и они тоже будут ходить в виноватых.
По телефону вызвали всех работников. Вопрос один — что делать? И тут кто-то вспомнил, что на одном актерском
сборище щупленький еврей, недавний выпускник ГИТИСа, делал пародии на Бориса Андреева, Петра Алейникова,
Василия Меркурьева и других, в том числе и на меня. Один в один. Но ни имени его, ни где живет — никто не знает.
Есть только описание внешности. Тотчас разбудили директора ГИТИСа. Он уже будил, кого ему надо. Вычислили.
В общем, часа в четыре домой к молодому актеру заявились два чекиста, разбудили — парень, конечно, страшно
перепугался — его в машину и на радио. Дали текст, заперли на ключ в дикторской, чтобы он текст освоил. Минут
через сорок он попросил послушать, как он читает. Повели в студию, и он через микрофон прочитал все
Постановление. Слушавшие минуту молчали, потом зааплодировали. У женщин выступили слезы. Спас всех.
Это был в дальнейшем известный артист эстрады, непревзойденный мастер пародий Геннадий Дудник. Позднее мы
с моим дублером познакомились, и я подарил ему золотую печатку с надписью: «За спасение диктора».
Снимок (491x637, 556Kb)
Рассказывает Марк Розовский
Самую популярную фразу Жириновского
первым придумал я
Сейчас очень популярны слова
Жириновского: мама — русская, папа —
юрист. А ведь я задолго до него произнес
подобную фразу.
Во мне три крови. Папа — еврей. Мама — полу-
русская-полугречанка.
Родиться меня угораздило в незабываемом
1937 году. Паспорт я получал в не менее
памятном 1953 году. Папа в это время мотал в
ГУЛАГе 18- летний срок.
Когда встал вопрос, кем меня записывать в
паспорте, мама сказала:
«Только не евреем. Сам видишь, что делается.
Будешь греком». Так и записали. Один мой
товарищ сказал, что я проделал путь из евреев
в греки.
По окончании журфака я поступал на работу
на радио. Начальник отдела кадров полистал
мои документы, посмотрел внимательно на
меня и спросил:
— А почему это вы грек?
— Мать — гречанка, — говорю.
— А отец?
И тут я совершенно непроизвольно говорю: инженер. Об этой фразе знали многие мои
друзья. Жванецкий с моего разрешения вставил эту фразу в миниатюру Райкина
«Автобиография». Райкин так и говорил: «Мама у меня гречанка, папа — инженер». И зал
хохотал. Потом Войнович использовал эти слова в своем романе «2042». Так что Владимир
Вольфович тут плагиатор.
А недоразумения с моим «пятым пунктом» продолжались. Поступаю на Высшие сценарные
курсы. В первый же день вызывает меня к себе директор курсов, бывший кегебешник, ныне
писатель.
— Что это вы написали в своей анкете? Какой вы грек! Думаете, мы не знаем?
Я молча достаю паспорт и показываю. Он чуть со стула не упал.
— Извините, — говорю, — жизнь заставила быть греком.
Снимок (515x577, 642Kb)
Рассказывает Александр Ширвиндт
Bам можно не уезжать
Первый раз в Израиль мы с Державиным летели из Риги с посадкой в Симферополе.
Прямых рейсов из Москвы еще не было. Попутчиком оказался израильтянин. Насмотревшись на
пустые полки тогдашних наших магазинов, он говорил мне: как вы тут живете? Уезжайте в
Израиль. В Симферополе из самолета не выпускали, так как таможню мы прошли в Риге, тогда
еще советской. А нам с Мишей захотелось коньячка. Мы попросили разрешения постоять на
верхнем трапе, подышать воздухом. Пограничники нас узнали. Мы попросили достать бутылку
коньяка. Кто-то куда-то сбегал и принес.
Наблюдавший эту сцену израильтянин сказал мне: «Ну, вам пока можно не уезжать».
49414285_Bencianov (488x699, 88Kb)
Рассказывает Бен Бенцианов
Концерт с русским акцентом
Было это в 70-е годы. В Колонном зале Дома Союзов в Москве проходило какое-то важное
совещание директоров промышленных предприятий. Как объяснили нам, артистам, в зале
«командиры производства». Потом шел концерт. Вел его прекрасный конферансье Олег
Милявский. Концерт начинался с блока «русских номеров». Милявский объявляет: выступает
оркестр русских народных инструментов имени Осипова. Исполняется «Русская сюита».
Следующий номер: «Русский танец». Затем – русская народная песня «Есть на Волге утес». Потом
конферансье объявляет:
«Чайковский «Анданте кон-табеле», исполняет Леонид Коган».
И тут какой-то «командир производства», сидевший перед самой сценой и, видимо, уже
«принявши» немного, громко спросил: — Тоже русский? Милявский слегка растерялся и сказал:
«Советский».
На этом 1-е отделение закончилось. Начиная 2-е отделение, Милявский
объявляет: «Лауреаты Всесоюзного конкурса артистов эстрады Александр Лившиц и Александр
Авенбук» и, обратившись к тому самому «командиру производства», спрашивает: «У вас, товарищ,
ко мне вопросы будут?»
Снимок (514x616, 687Kb)
Приехал я в свой родной город Одессу на «Юморину». Жил в гостинице «Красная», это лучшая гостиница
города. В отдельном люксе. Каждый день мне меняли полотенца, и я от души радовался за наш высокий
сервис.
Прохожу как-то мимо дежурной по этажу, рядом с ней стоит горничная.
Дежурная здоровается со мной, а когда я прошел, говорит горничной: это наш земляк — артист Роман
Карцев.
— Какой артист?
— Ну тот, что раки: маленькие по три, большие — по пять.
Слышу, горничная ей говорит:
— Что же я ему каждый день полотенца меняю? Я же думала, что это иностранец.
Это пока еще Одесса
Звоню из Москвы в Одессу:
— Алло! Это Одесса?
— Пока еще да, — отвечают из трубки.
66714391_Prut_I (509x698, 82Kb)
Рассказывает Иосиф Прут
Сообразили на семерых
Как-то мы, семь писателей, среди которых был Михаил Светлов, написали в Союз писателей письмо с
некоторыми предложениями о работе Союза. Но нашлась другая группа писателей, которая
выступила против наших предложений.
Светлов заметил: «Мы отправили письмо семи, а получили ответ антисеми…»
Главное в фильме — название
Кинооператор Соломон Коган ездил из Одессы с китобойной флотилией «Слава». Фильм
понравился начальству, предложили его назвать «Советские китобои». Когда мы с Коганом
остались одни, он недовольно сказал:
— Ну кто пойдет смотреть фильм с таким названием?
— У меня есть другое название,- сказал я, — но его едва ли утвердят.
— Какое? — заинтересованно спросил Коган.
— Бей китов, спасай Россию!
145225441_640 (640x480, 26Kb)
Рассказывает Аркадий Хайт
Как родился анекдот про Брежнева
В 1976 году страна отмечала всенародное событие — 70-летие Леонида
Ильича Брежнева. Геннадий Хазанов был среди приглашенных артистов для
выступления на юбилейном банкете с монологом учащегося кулинарного
техникума. Брежнев обожал эти монологи.
По мере приближения этого события, Гена очень волновался.
— Знаешь, — сказал он мне,- как-то неудобно получается. Встаю и ни с
того, ни с сего начинаю барабанить этот монолог. Может, надо пару слов
от себя, поздравить?
Я отвечаю: у них там протокол, отсебятина запрещена. Ну — пару слов,
наверно, можно.
— Хорошо, — говорю. — Вот тебе поздравление. Встаешь и начинаешь:
«Дорогой Леонид Ильич, Вам сегодня исполнилось 70 лет. Вы на целых 11 лет старше советской власти, а выглядите гораздо лучше, чем она».
Гена рассмеялся и больше ко мне не приставал. Через несколько дней в
ЦДРИ мне шепотом рассказали это как новый анекдот про Брежнева.
medium_03e91cfe0a1bbfe61045bf62f6c95335 (400x550, 25Kb)
Рассказывает Григорий Горин
Это даже при царе не допускалось!
Мы с Аркановым принесли на радио для юмористической передачи «С добрым утром!» свою
первую юмореску. Было это в те годы, когда на ТВ не очень жаловали еврейские фамилии и
физиономии тоже. Редактор прочитал и одобрил. Но больше всего он смеялся над нашими
подписями под юмореской: Аркадий Штейнбок и Григорий Офштейн. Отсмеявшись, он
сказал:
«Ребята, такого даже при царе не разрешали. Придумайте себе псевдонимы». Так мы стали
Аркановым и Гориным. А потом Владимир Войнович дал шуточную расшифровку моей новой
фамилии: (ГОРИН) Гриша Офштейн Решил Изменить Национальность.

Материал предоставил Леонид Травицкий. Ришон ле-Цион


Посмотреть также...

«Граждане Израиля вернутся домой».

03/02/2021  19:29:50 Кушнир Алекс «Камень вода точит, друзья. И я рад, что мы не сдавались …

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *