Приговор национал-интеллигенту

03/29/2016   13:13:10

P4104838a-676x450

Там, где есть война и военные, обязательно случаются военные преступления, в точности, как там, где есть финансы, всегда бывают финансовые преступления. Не стоит отрицать факты. Наоборот, хороший лидер должен призвать виновных к ответственности, судить и строго наказать. Караджич отрицал свою вину, говорил о том, что вынужден был защищаться. Он попал под цивилизованный суд, который разобрался в уликах и признал его ответственным за военные преступления.

Михаэль Дорфман 

ICTY-photos

ICTY photos

24 марта Международный трибунал в Гааге приговорил к 40 годам заключения бывшего президента Сербской Республики Радована Караджича за военные преступления, совершенные во время Боснийской Войны 1992-1995.

Я работал в Боснии в 1995-96 гг. Помню осажденное, голодающее Сараево. С гор вокруг город обстреливали сербские снайперы. На базаре разрывались минометные снаряды. Женщины и девочки с голодными глазами пытались предложить себя. Город был полон рассказов, как все началось. Рассказывали, как мирно жившие соседи – босняки, хорваты и сербы стали убивать друг друга, как стреляли из окон и балконам по соседям, жившим с ними годами.  Среди прочего, суд признал Караджича ответственным за преступления, совершенные во время осады Сараево.

Несколько раз я видел Караджича. Запомнились его элегантный костюм в окружении военных гимнастерок, его провинциальный пафос, шевелюра и пустые усталые глаза запойного игрока. Ходили слухи о фантастических кутежах и попойках в президентской резиденции.

Бывший психиатр, попавший чудом в большую политику, он явно наслаждался властью, наслаждался вниманием прессы, иностранных посланников и представителей, которых тогда было много в столице боснийских сербов Баня Лука. Позже Караджич заявлял, что американский посланник Ричард Холлбрук обещал ему иммунитет в суде в обмен на его подпись под мирным договором. Однако Холлбрук, который заслуженно заработал себе прозвище «Бульдог», отрицал все это. В конце войны предал Караджича и его покровитель Слободан Милошевич, умерший 7 лет назад в тюрьме.

Война уже приближалась к концу, военные преступления становились достоянием гласности. Караджич тогда уже сбавил тон. Он меньше вещал о великой доле сербов. Ему приходилось отвечать на неудобные вопросы, и он то отрицал,  то возлагал ответственность на  различные милиции. Я встречал и бойцов этих милиций – матерых «дедов» и совсем молодых ребят с испуганными глазами. Они приветствовали характерным жестом – поднимали руку с двумя разведенными буквой V пальцами, а затем медленно отжимали третий палец, в честь Пресвятой Троицы.

Я смотрел кадры из зала суда. Караджич напоминал типичного восточно-европейского интеллигента-профессора, из тех, кто стоял у истоков всех тамошних национализмов, да и сионизма тоже. Некоторые из них до сих пор в статусе «отца отечества», другие погибли в застенках более сильных режимов, третьи тихо прожили в эмиграции. Национализм повсюду отметился цепочкой больших и малых геноцидов, но невозможно сказать, является ли это первородным грехом национализма или же неизбежным следствием развала империй. Так или иначе, но все современные государства, где можно более или менее безопасно и комфортно жить, на пути к государству-обществу прошли стадию национального государства.

Война готовилась заранее. Перед войной из Сербии в Боснию было переправлено огромное количество вооружения. Не остался в стороне и Израиль. Я всегда имел друзей среди отставников Армии обороны Израиля, торговавших оружием. Меня в этот тесный круг, разумеется, не пускал пресловутый «стеклянный потолок», но и мне оттуда кое-что перепадало. У меня было небольшое бюро переводов. Где-то в конце 1992 мне достался огромный заказ на перевод документации для разного вооружения с иврита и английского на сербский язык. Я читал списки, и видел, что большинство предназначалось не столько для регулярной армии, сколько для милиций и диверсионной войны. Я знал, что оружие в Израиле покупали не только сербы, но и хорваты.

Во время войн, сопровождавших распад Югославии, были совершены чудовищные преступления. За прошедшие двадцать лет перед судом предстало около полутора сотен человек. Это может показаться большой цифрой, но она ничтожно мала на самом деле. Я видел гражданские войны. Об этом в моем эссе «Когда свои страшней чужих». На войне случается многое – огонь по своим, гибель гражданского населения, военные преступления. Там, где есть война и военные, обязательно случаются военные преступления, в точности, как там, где есть финансы, всегда бывают финансовые преступления. Не стоит отрицать факты. Наоборот, хороший лидер должен призвать виновных к ответственности, судить и строго наказать. Караджич отрицал свою вину, говорил о том, что вынужден был защищаться. Он попал под цивилизованный суд, который разобрался в уликах и признал его ответственным за военные преступления.

Сегодня у каждого своя история. Это заметно хотя бы по тому, как разнятся на разных языках в Википедии статьи о бывшей Югославии, о Караджевиче, Милошевиче, генерале Младиче (который до сих пор находится под судом). В Америке любят приводить интервенцию в бывшую Югославию войну, как успешный пример и аргумент в пользу гуманитарной интервенции НАТО. Недавно я слышал и от российского эксперта ссылку на Боснийскую войну, как аргумент в пользу российского вмешательства в Сирии.

Я помню и российских миротворцев в Боснии. Пьяные «деды» гоняли  по дорогам на служебных машинах, совершали сомнительные сделки с местными. Война нарушила жизнь преступного мира, сделавшего бывшую Югославию перевалочным пунктом для «живого товара». В суматохе войны много русских, украинских и молдавских девушек сбежало от местной мафии. Они прибежали к «своим». Те же устроили публичный дом прямо в расположении части, и продавали несчастных девушек тем, кто больше заплатит.

Караджича осудили, но раздора и напряжения в Боснии-Герцоговине сейчас не меньше, а то и больше, чем было в 1990е. Страна разделена на четыре части. Дети сербов, хорватов и босняков учатся в разных школах, где преподают разные версии истории. И это не обещает примирения в ближайшем будущем. Даже знаменитая Сребреница – место массового убийства более 7 тыс. босняков-мусульман – сегодня находится под контролем сербов. Караджича осудили за резню в Сребренице, но этническая чистка принесла выгоду.

Боснийская война оказала огромное влияние на радикализацию европейских мусульман. Реформированный мусульманский экстремист, а теперь британский общественный деятель Маджид Наваз рассказывал, как поначалу все они винили расизм в Британии, который чувствуется везде, и от него не застрахован был даже родившийся в богатой семье мальчик в престижной частной школе. Резня мусульман во время гражданской войны в Боснии заставила задуматься, что расизмом всего не объяснишь. Светловолосые и светлоглазые босняки-мусульмане были жертвой вражды в Европе точно так же, как и смуглокожие выходцы из Пакистана и Ближнего Востока.

Я видел, как закончилась Боснийская война. Она закончилась, как заканчиваются все подобные войны. Стороны измотали друг друга и разбежались по своим анклавам, и вот тогда пришли силы НАТО и по сути закрепили сложившуюся ситуацию, да еще обеспечили миротворческие силы, которые держали враждующие стороны по своим углам. То же самое произойдет и в Сирии и Ираке, закончатся этнические чистки, и окончательно оформятся суннитские, шиитские и, возможно, курдские анклавы. То же будет и между израильтянами и палестинцами, если они не сумеют договориться жить мирно.

03/29/2016

Посмотреть также...

Эдуард Тополь | Пять дней, которые спасут мир

01/18/2021  17:43:03 Эдуард Тополь Ах, в каком потрясающем (в прямом смысле этого слова) романе мы …

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *