ЧЕРНОСОТЕННОЕ ДВИЖЕНИЕ В ОДЕССЕ. СИОНИЗМ И «СОЮЗ РУССКОГО НАРОДА»

51bc266a0f7f6

Октябрь 09, 2014   11:58:41 AM

Д-р А. Мучник

Термин «черная сотня» не потерял актуальности и сегодня. Имея неофициальное одобрение правительства, «черная сотня» открыто и скрыто просуществовала 100 лет, к большому стыду, дожила до наших дней и переживает процесс реанимации в XXI веке.

Возникает вопрос, сумело ли современное общество извлечь уроки из недавнего прошлого? Очевидно, что нет, история развивается не по спирали, а по замкнутому кругу. Об этом свидетельствуют события как в России, так и на Украине, а также изобилие черносотенной печатной продукции и призывы появляющиеся на стенах домов и автобусных остановках.

Хотя в идеологии зрелого сталинского режима и возродились многие черносотенные понятия, сам термин «черносотенец» являлся в СССР своего рода политическим ругательством, сравнимым в этом отношении только с термином «фашист». После краха коммунистического режима ситуация решительно изменилась — в России появились политические организации, претендующие на преемственность с Союзом русского народа. По крайней мере, к частичной реабилитации черносотенства призывают в наши дни и люди, пользующиеся репутацией умеренных консерваторов. В частности, эту тему затронул московский писатель Сергей Кара-Мурза; одна из глав его книги «Манипуляция сознанием» (М., 2001) называется «Миф о черносотенцах и его активизация в конце XX в.». Дурная репутация Союза русского народа является, по мнению этого автора, измышлением демократической прессы, которая, как в начале XX века, так и сегодня, использует «черносотенный миф» в своих политических целях.

Итак обратимся к истории.

8 ноября 1905 года был сформирован Главный совет Союза русского народа. Председателем совета был избран А.И. Дубровин – зловещий, но сравнительно малоизвестный персонаж русской истории. О политических взглядах А.И. Дубровина известно только то, что он был членом Русского Собрания, ничем впрочем, себя не проявившим.

Полной противоположностью А. И. Дубровину был его заместитель
В. М. Пуришкевич. Одному из виднейших деятелей правого лагеря нельзя было отказать в одаренности. Он с отличием окончил историко-филологический факультет Новороссийского университета, писал сатирические стихи и пьесы, был признанным мастером ораторского искусства (кстати, последние пули в отравленного, но еще живого Г.Е. Расспутина были выпущены из револьвера В.М. Пуришкевича).

Сравнительно молодым человеком В. М. Пуришкевич стал председателем земской управы в Аккерманском уезде, где его семья владела солидным имением. Но служба в общественной организации не удовлетворяла его, и он предпочел связать свою карьеру с Министерством внутренних дел. Вскоре
В.М. Пуришкевич стал чиновником особых поручений при министре и завсегдатаем правых политических салонов. В Русском Собрании внук бессарабского протоиерея заработал репутацию защитника исконных прав российского дворянства. Но всероссийская известность пришла к
В. М. Пуришкевичу, когда он превратился в вождя черной сотни. Его имя сделалось нарицательным обозначением реакционера и мракобеса. Газеты сообщали, что как-то в Лодзи во время ссоры один господин назвал другого «пуришкевичем» и был немедленно вызван на дуэль. Суд чести признал повод для дуэли вполне достаточным.

Отношения между двумя руководителями Союза русского народа были напряженные. Оба рвались к единоличной власти. Но пока А.И. Дубровин и В.М. Пуришкевич делали общее дело, стремясь расширить организацию.

Исключительное место в идеологии черносотенцев занимал антисемитизм. Они утверждали, что евреи избрали Россию в качестве объекта вторжения. «Русский характер, черты национального уклада русских людей, отменное историческое гостеприимство славян вообще, и в особенности русских, прекрасно взвешенны и учтенны евреями. Недаром Россия буквально осаждена евреями».[1]

Поэтому черносотенцы настаивали на дальнейшем ужесточении антисемитского законодательства. Они требовали лишить евреев права голоса, изгнать их из всех учебных заведений, где учатся христианские дети. Одновременно евреям запрещалось открывать собственные учебные заведения. Список закрытых для евреев профессий  и промыслов охватывал почти все виды человеческой деятельности. Черносотенцы домогались, « чтобы все проживающие в России евреи были немедленно признаны иностранцами, но без каких бы то ни было прав и привилегий, предоставляемых всем прочим иностранцам»[2].

Черносотенная пресса откровенно писала: «Жидов надо поставить в такие условия, чтобы они постоянно вымирали»[3] Но главной целью было возбудить «энергию евреев в собственное царство и обзаведения собственным хозяйством». В своих предвыборных программах черносотенцы обещали, что поднимут вопрос о создании еврейского государства и будут содействовать переселению туда евреев, «каких бы материальных жертв такое выселение не потребовало от русского народа»[4]

Как последовательные антисемиты, черносотенцы имели общие цели с сионистами. Вопрос о практическом сотрудничестве двух этих течений ставился неоднократно. Руководители черной сотни говорили, что сионистское движение «было бы весьма симпатичным, если бы оно преследовало только выселение евреев на отдельную территорию». Но при тотальном недоверии к евреям возобладало мнение, что «так называемый «сионизм», столь распространенный среди иудейской интеллигенции в России, имеет лишь внешним предлогом план переселения иудеев в Палестину, в сущности же является революционной организацией, сливающейся с иудейским «Бундом»[5].

Так например, 11 мая 1905 г. В Нежине, уездном городе Черниговской губернии, были задержаны Янкель Брук, Израиль Тернопольский и Пинхус Кругерский, которые разбрасывали воззвания на русском языке: «Народ! Спасайте Россию, себя, бейте жидов, а то они сделают вас своими рабами»[6]. Одновременно с этим в Чернигове сионисты-социалисты распространяли воззвания  на еврейском языке, призывавшие «израильтян» вооружаться. В октябре 1905г. они шли на демонстрации под знаменами с надписями «Наша взяла», «Сион».

В конце ХІХ – начале ХХ вв. в России возникли национальные еврейские партии: Бунд, СЕРП, Поалей-Цион. Развернули свою деятельность сионисты, создавшие, по разным оценкам, от 373 до 800 организаций. С точки зрения черносотенной пропаганды, националистические организации были настоящим кладом. Бунд, одно время действовавший в рамках РСДРП, отождествляли с социал-демократией. Сионистская литература (например, «Еврейское государство» Т. Герцля), содержавшая высокомерные выпады в адрес других народов, часто цитировалась черносотенцами.

Наиболее кровопролитными оказались события в Одессе. Подытожив рапорты полицейских чинов и охранного отделения, начальник одесского жандармского управления сообщил, что к 22 октября насчитывалось свыше 900 раненых и более 200 убитых. Газеты писали о 800 убитых и 5000 раненых[7].

Масштаб и вопиющей характер преступлений, совершенных во время октябрьских погромов, не позволяли предать их забвению. В Киев и Одессу были направлены сенаторские комиссии. В других городах следствие проводилось не с такой  помпой, тем не менее судебная машина была запущена на полный ход.

В докладе сенаторской комиссии приводятся сведения о 618 убитых и 561 раненом. Однако можно согласиться, что «число убитых и раненых частных лиц даже приблизительно не может быть определенно»[8]

В черносотенные шествия в Одессе были брошены три бомбы. Охранка установила личность одного из покупавшихся, который также подорвался на собственной бомбе. Им оказался анархист Яков Брейтман. Этот факт подтверждался другими источниками. О Яше по кличке «Портной», метнувшем бомбу в черносотенцев и погибшем при взрыве, упоминается в воспоминаниях руководителя одесских анархистов Д.И. Новомирского[9].

Но нельзя исключить и провокацию. Так, следствие по одесскому погрому пришло к выводу, что некоторые городовые стреляли в воздух, а затем показывали войскам на дома, откуда якобы прозвучали выстрелы[10]. В любом случае ответные действия черносотенцев отличались необычной свирепостью и были несопоставимы с тем уроном, который понесли монархические манифестации при обстрелах.

Всю Россию облетел ответ одесского градоначальника Д.Б. Нейдгарда жителям, умолявшим прекратить погром: «Я ничего не могу сделать, вы хотели свободы, вот вам жидовская свобода»[11].

Самоустранение местной администрации развязало руки полицейскому аппарату, жаждавшему отомстить крамольникам. В Одессе еще летом видели городовых, упражнявшихся в рубке чучел с надписями «забастовщик», «студент». Неудивительно, что во время погромов полицейские нередко направляли погромщиков или сами участвовали в побоищах.

Однако было бы большой ошибкой представлять всех погибших покорными жертвами. Во многих местах удалось дать отпор черной сотне. Большая заслуга в этом принадлежала так называемой самообороне, которая сложилась из разных отрядов.

Так в Новороссийском университете «был организован коалиционный совет из представителей различных партий, но фактически вся организация обороны и борьбы с погромами находилась в руках большевиков»[12].

Коалиционному совету подчинялись 15 отрядов, именовавшихся по буквам греческого алфавита: альфа, бета и т.д. Особенно отличился отряд мореходного училища.

В Одессе было 350 револьверов, «из которых было легче  самому искалечиться, чем застрелить другого». В лучшем случае отряды самообороны использовали револьверы «Смит и Вессон», редкостью были «Браунинг», винтовки «Бердан» насчитывались единицами. Многим дружинникам приходилось довольствоваться холодным оружием, изготовленным на заводах.

Самооборона несла крупные потери из-за недостатка опыта. Малейшая оплошность оборачивалась трагедией.

В Одессе с августа 1906 г. начала формироваться «Белая гвардия». Впоследствии ее называли просто дружиной с. р. н. Она была разделена на 6 «сотен» и подчинялась председа­телю одесского отдела с. р. н. Черносотенцы постарались пе­ренести на берега Черного моря обычаи казацкой вольницы. Командовал дружинниками «наказной атаман». Во главе сотен стояли «атаманы» и «есаулы». В других городах группы не имели такой четкой структуры.

Численность боевиков можно определить только приблизительно. Самая большая дружина была в Одессе, в каждой из 6 «сотен» насчитывалось 50—60 человек. По своему составу они значительно отличались от с. р. н. и других союзов. Это объяснялось как сосредоточением дружин исключительно в крупных городах, так и характером их занятий.

Одесские атаманы взяли себе патриотические псевдонимы. Наказной атаман Д. Н. Черников фигурировал под именем Ермака. Были еще атаманы Минин, Платов, Витязь. Только атаман Макс Тумп, австрийский подданный, довольствовался прозаическим прозвищем Баранчик. Из всей атаманской ватаги только Ермак служил в городской управе. Остальные исторические персонажи были людьми без определенных занятий. Что же касается рядовых дружинников, то среди них имелись грабители и карманники. Одного из них — Карлика — полиция разыскивала за изнасилование несовершеннолетней.

Деклассированные элементы служили за плату. Ее размер был довольно скромным,  Одесским боевикам платили 10—15 р. в месяц на хозяйских харчах.

В черносотенных дружинах велось делопроизводство. В архивах сохранилась копия удостоверения, выданного 25 марта 1907 г.: «Настоящим удостоверяю Владимира Максимовича Землянских, состоящего членом Боевой дружины одесского Союза русского народа в 4-й Злобной сотне, пове­дения хорошего и всегда отличающийся в делах, что удостоверяю подписью и приложением печати. Наказной атаман Ермак[13].

Разнузданнее всего черносотенцы вели себя в Одессе. Атаманы боевых дружин подчинялись председателю одесского отдела с. р. н. графу А. И. Коновницыну. Нравственные качества носителя исторической фамилии ставили в тупик даже небрезгливых людей. Побывав и уездным предводителем дворянства, и земским начальником, его сиятельство на пятидесятом году жизни докатился до более чем скромной должности, заведующего матросской прачечной. Согласно официальным документам: «…причинами увольнения от службы графа Коновницына были произведенные им растраты общественных сумм, займы из городских и гминных касс, взятки при приеме новобранцев»[14] Но стоило А. И. Коновницыну стать председателем отдела с. р. н., как он превратился в подлинного хозяина города. На одесских улицах он появлялся в сопровождении личной охраны, расчищавшей проезд для графа, а возле его квартиры дежурили полицейские чины. Дневник полицейского агента рисует времяпрепровождение черносотенного вождя: «Приезжал Коновницын домой каждый вечер сильно пьяным, его окружали дружинники, выстроившись по лестнице рядами. Граф заплетающимся языком кричал: «Бей, ребята, жидов».  Те в ответ кричали: «Ура!»[15].

За таким главарем черносотенцы были готовы идти в огонь и в воду. Сестра С. Ю. Витте писала из Одессы в октябре 1906 г.: «Ежедневно «русские люди» кого-нибудь убивают на улице, и это совершенно безнаказанно» [16]. Секрет неуязвимости заключался в благоволении высших сфер. До октября 1905 одесская администрация целиком была на стороне черносотенных элементов. После погрома, градоначальника Д. Б. Нейдгардта сменил А. Г. Григорьев, зарекомендовавший себя противником черной сотни. История его борьбы с с. р. н. показывает, насколько бессильным был официальный хозяин города по сравнению с неофициальным. А. Г. Григорьев сообщил в столицу: «Представляется бесспорно необходимым в интересах охранения порядка и спокойствия в городе немедленное же закрытие чайной Союза русского народа, удаление из пределов градоначальства председателя этого союза и вместе с тем редактора газеты «За царя и Родину» графа Коновницына»[17].

Граф предпринял ответный шаг. Он съездил в столицу и был удостоен царской аудиенции. Одесская охранка сообщала о хвастовстве возвратившегося графа: «…будучи принят государем императором, он, граф Коновницын, просил его величество, чтобы он позволил дать крестьянам землю, отобрать торговлю и ростовщичество от евреев и т. п. Государь император высказался, что единственная надежда у него на союз, в нем опора государства. А бывший тут же наследник цесаревич великий князь Алексей Николаевич сел графу на колени и, потрепав его за бородку, спросил, увидя у него ленту Союза русского народа: «Ты союзник?», указав также на свою ленточку, прикрепленную у него на груди, сказал: «Я тоже союзник»[18].

Рассказы о черносотенных настроениях в царском семействе подхлестнули одесских боевиков. В феврале 1907 г. бесчинства союзников привели к внешнеполитическим осложнениям. Иностранные консулы констатировали, что жизнь и имущество подданных других государств подвергается постоянной опасности со стороны черной сотни. В Министерство иностранных дел в Петербурге с соответствующей нотой обратились итальянский посол и австрийский поверенный в делах.

Ни международный скандал, ни забастовка Новороссийского университета, протестовавшего против черносотенного террора, не остановили с. р. н. Что же касается противодействия со стороны градоначальника, то оно вполне уравновешивалось поддержкой командующего войсками округа барона А. В. Каульбарса. Знакомство с его биографией наводит на мысль, что в Маньчжурии и Одессе действовали два разных генерала от кавалерии. Насколько один был безынициативен в войне с внешним врагом, настолько другой был энергичен в борьбе с врагом внутренним. «Мукденский герой», как его иронически прозвали, был убежден, что дружины с. р. н. являются залогом порядка в городе. А. В. Каульбарс втолковывал университетским профессорам: «Благодаря тем же членам Союза русского народа теперь сделалось легче ловить различных «экспроприаторов». Раньше было так, что экспроприатор, совершивший свое дело, легко уходил из рук, потому что никто не помогал полиции при поимке. Теперь дело обстоит иначе: в толпе всегда найдется несколько членов союза, которые и помогают полиции в поимке преступников»[19].. В качестве наглядного пособия командующий продемонстрировал профессорам «резины» черносотенцев и гири на проволоке, используемые противниками союза.

Градоначальник А. Г. Григорьев заручился поддержкой П. А. Столыпина. Однако требования председателя Совета министров бойкотировались командующим А. В. Каульбарсом и подчиненным ему временным генерал-губернатором П. Ф. Глаголевым. В апреле 1907 г. терпение П. А. Столыпина лопнуло. Он телеграфировал А. В. Каульбарсу: «Ввиду очевидного нежелания временного одесского генерал-губернатора исполнить мои указания о запрещении дружинникам носить форму и оружие… прошу ваше высокопревосходительство категорически понудить генерал-майора Глаголева безотлагательно распорядиться разоружением и расформированием дружины»[20].

Вслед за грозной телеграммой градоначальник А. Г. Григорьев обратился к генерал-губернатору и «предложил произвести обыск в чайной Союза русского народа, но генерал-губернатор ответил, что необходимо подождать, а затем, по полученным сведениям, оружие было перевезено в квартиру графа А. И. Коновницына»[21].

Не надеясь на премьера, градоначальник решил обратиться выше. Конец этой эпопеи по цензурным соображениям не попал в русскую прессу, но был описан английской «Дейли Телеграф»: «Истощенный положением дел генерал Григорьев решил ехать в Санкт-Петербург и исходатайствовать аудиенцию у Государя, решив сказать ему всю правду, дабы он мог помочь ему положить конец преступлениям союза. Аудиенция была дана, и глубоко  взволнованный  старый генерал ждал появления Государя. Но когда Государь явился, то генерал к своему ужасу увидел на его груди значок Союза русского народа, тот самый значок, который он так часто видел в Одессе на груди у участников погромов. Это так на него повлияло, что, забыв тщательно обдуманную им речь, он, запинаясь, произнес несколько общих мест, как верноподданный, и смущенный, удалился»[22].

1905-чёрная-сотня

Сразу же после неудачной аудиенции А. Г. Григорьев ушел в отставку. Его преемник получил от П. А. Столыпина напутствие «прекратить это безобразие», но продержался под ударами союзников всего несколько месяцев. Тогда правительство капитулировало перед одесской черной сотней, прислав ей градоначальника по вкусу. При вступлении в должность И. Н. Толмачев вызвал представителей монархических организаций: «Прежде всего — мой низкий поклон вам, господа, за вашу деятельность! Второе, — я всей душой черносотенец, и если я официально не могу быть членом союза, то в семье моей все — кто только может — члены союза». После такого вступления встреча прошла в обстановке полного взаимопонимания, о чем с ликованием сообщили сами черносотенцы: «Обещал полнейшую поддержку во всем. Предупредил, что должен до некоторой степени соблюдать нейтралитет; обрадовался предложению Слюсаревского «продергивать» его иногда для отвода глаз в газетах»[23]. Но как раз именно в «толмачевской» Одессе численность черносотенных дружин сократилась. Но это произошло из-за нехватки средств для содержания наемников.

Как и все политические партии, черносотенные союзы поглощали значительные денежные сумы. Откуда поступали деньги в кассу черносотенных организаций? Членские взносы не могли служить основным источником формирования денежных фондов. Только в Русском Собрании годовой взнос составлял 5 рублей, в остальных черносотенных союзах взносы были гораздо ниже. Например, в Союзе русского народа установлен взнос — 50 коп. в год. К тому же устав допускал освобождения от оплаты неимущих членов союза. Во многих отделах плата взималась не единовременно, а в рассрочку — по пятачку в месяц. Взносы выплачивались крайне не регулярно и покрывали ничтожную долю издержек.

Основным же источником денежных вливаний были поступления от архиереев монастырей, а также от помещиков, купцов и предпринимателей.

Черносотенцы получали пожертвования не только в денежной форме. «Истинно русский» владелец пивного склада М.Л. Альмендингер подарил Таврическому отделу с. р. н. имущества на 3.800 р., а одесский купец
М.И. Синицын пожертвовал черносотенцам участок земли и строения на нем на суму 330 тыс. р. Такие строения черносотенцы часто пускали в оборот.

Среди современников было распространено убеждение, что черносотенные союзы существуют за счет казенных субсидий. Надо сказать, что сами черносотенные руководители подозревали друг друга в причастности к правительственной кормушке.

В субсидировании черносотенных организаций участвовали различные ведомства – от Министерства двора до Министерства народного просвещения. Достоверно известно, что крупную субсидию получило Русское Собрание, причем денежную лепту внес лично Николай ІІ. Монархическая пресса сообщала, что субсидия составила 100 тыс. рублей. Деньги предназначались для строительства «Русского дома», который должен был стать центром монархической пропаганды.

Если в пожертвованиях из царской руки монархисты не видели ничего зазорного, то о связях с Министерством внутренних дел они предпочитали молчать. В 1917 году Чрезвычайная следственная комиссия попыталась приоткрыть завесу над этой тайной. Средства выделялись из 5-миллионного секретного фонда МВД и в отчетах проходили под рубрикой «На известные г. министру внутренних дел употребления». Финансирование также шло из 1,7-милионного рептильного фонда Главного управления по делам печати.

Надо отметить, что правительственная помощь не удовлетворяла крайне правых. Н.Е. Марков, получая от министра внутренних дел толстую пачку денег, каждый раз роптал: «Что даете пустяки?». Департамент полиции, содержавший за счет секретного фонда охранные отделения и заграничную агентуру, не так просто расставался с деньгами. Например, в августе 1908 г. на просьбу градоначальника Одессы И. Н. Толмачева назначить 5-тысячную субсидию местным черносотен­цам последовал отказ товарища министра внутренних дел Л. А. Макарова: «Я лишен возможности оказать какое-либо содействие к назначению испрашиваемых Вами денежных по­собий одесскому отделу Союза русского народа и Союзу русских людей, так как находящиеся в распоряжении Министерства внутренних дел денежные средства не имеют своим назначением субсидирование партийных организаций»[24].

Особого внимания заслуживает позиция церкви. Сразу оговоримся, что официальные представители ее осудили разгул насилия. Синод разослал «Пастырское поучение народу православному», в котором призывал одуматься, пока еще есть возможность не запятнать свои руки кровью. Порицание  погромщикам прозвучало в воззвании архиепископа Херсонского и Одесского Димиртия: «Жертвой населения оказались честные труженики и торговцы, большей частью бедняки, которых вы своим буйством и разорением их убогого имущества лишили крова и куска хлеба»[25]. Духовные власти опровергали слухи о том, что погромы благословлены церковью.

Политические интиресы заставляли черносотенцев проявлять веротерпимость. Они пользовались поддержкой некоторых старообрядческих общин, чем вызвали раздражение православного духовенства. Следует отметить терпимое отношение крайне правых к католикам и лютеранам. Черносотенцы заявляли, что Союз русского народа «из иноверцев выражает свое особое благорасположение содержащим Магометов закон». Одно время разрабатывался план создания дочерних организаций под своеобразным названием «Мусульманский союз русского народа из казанских татар». Проект устава, одобренной руководителями Союза русского народа, предусматривал оказание содействия в строительстве медресе и мечетей.

Настоящий политический балаган устроил иеромонах Илиодор
(С.М. Труфанов). Он окончил духовную академию, преподавал красноречие в семинарии. Он отбыл в Почаевскую лавру, которая трудами самого иеромонаха и его единомышленников из черного духовенства превратилась в центр черносотенной пропаганды.

Антисемитские статьи Илиодора в «Почаевском листке» и московском «Вече» вызвали беспокойство Синода. Иеромонаха направили заведовать Троицким монастырским подворьем в Царицын. Этот город находился в саратовской епархии, которой правил один из инициаторов черносотенного движения епископ Гермоген (Г.Е. Долганов). Он отличался суровым аскетизмом и был не меньшим фанатиком, чем Илиодор.

Не в пример Илиодору, будущий епископ Г.Е. Долганов получил блестящее светское образование. Однако выпускник математического, юридического и историко-филологического факультетов Новороссийского университета взял под свое покровительство иеромонаха.

Союз русского народа уделяли большое  внимание подготовке выборов в ІV Государственную думу. Как и во всех остальных сферах деятельности, черная сотня собиралась вести игру по собственным правилам, т. е. использовать рычаги недоступные другим политическим партиям.

Председатель одесского отдела Союза Михаила Архангела разработал план совместных действий черной сотни и государственной власти. «У нас в России, — констатировал Б. А. Пеликан, — видимо, утвердился представительный слой, и правительству необходимо овла­деть представительным слоем и, прежде всего, взять в свои руки дело выборов»[26]. Он предложил набор «технических» приемов, начиная от специально подобранных избирательных комиссий и кончая подвозом избирателей на автомобилях — «это очень нравится мелкому собственнику».

Б. А. Пеликан опирался на опыт проведения дополнительных выборов по городу Одессе. При помощи махинаций был избран правый кандидат барон Рено. Председатель одесского Союза русских людей Н. Н. Родзевич писал по поводу выбо­ров: «Вся «честь победы» принадлежит Пеликану, который и явился организатором возмутительной вакханалии. Не говоря об автомобилях, чуть не силой тащивших избирателей к урнам… были случаи, когда «наши» шли за чужих, даже за евреев и, конечно, подавали за Рено. Иные шли по несколько раз, все под новой фамилией. Обманом, угрозами всучали записки с фамилией Рено и жидам. Этому содействовала и по­лиция. В избирательных комиссиях были «свои» люди, которые принимали записки от заведомо подставных лиц. Подозреваю я и подлость при счете записок. Все это наблюдалось еще 29-го. 30-го приезжал Пуришкевич, виделся с Пеликаном и с этих пор его энергия удвоилась. В результате лишних 200 голосов за Рено»[27].

В Одессе на первых выборах за их список проголосовали 4085 избирателей (12,2%) на вторых выборах – 7204 избирателей (27,5%)[28].

После поражения первой российской революции голос мо­нархистов в среде учащихся зазвучал более уверенно. Сту­денчество острее, чем какой-либо другой слой общества, ис­пытывало горечь поражения. У некоторой части молодежи разочарование привело к полному отказу от прежних идеалов. Особенно неустойчивым было настроение юношей, только вступавших в сознательную жизнь. Модным и оригинальным сделалось то, что всего год-два назад казалось уделом озве­ревших погромщиков.

«Союз развратил молодежь (православную) вконец, — писали из Одессы, — среди студентов пока мало приметно, но зато среднеучебные заведения сплошь заражены антисеми­тизмом. И не думайте, чтобы это были отдельные личности; в избиениях участвуют гимназисты и реалисты, на всех тор­жествах истинно русских масса молодых, а вчерашний бал в одной из самых больших зал Одессы был переполнен уча­щейся молодежью»[29].

Академисты выбрали девиз: «Наука и Отечество». Соглас­но уставу, корпорация Петербургского университета, «не пре­следуя никаких политических целей, ставит своей задачей: а) проведение в академической жизни университета тех принципов, при которых университет служит науке (отрицание политики, участие в научных кружках и т. д. … б) поддержа­ние русского студенчества в Санкт-Петербургском университете…»[30]. Их единомышленники из Новороссийского универ­ситета (г. Одесса) провозглашали: «1) Университет есть не­прерывно действующее государственное учреждение, предназ­наченное для разработки и распространения научных знаний; 2) университет пользуется академической автономией; 3) в университете студент только учащийся, заботящийся о все­стороннем развитии своей личности»[31].

С 1908 по 1913 гг. были созданы 22 академических корпо­рации. В Петербурге открылся их клуб. В столице, а также в Киеве и Одессе, были учреждены «Общества содействия ака­демической жизни высших учебных заведений». Председа­тельницами этих обществ состояли великосветские дамы: же­на дворцового коменданта Е. С. Дедюлина, супруга киевского генерал-губернатора Е. С. Трепова и жена одесского градо­начальника Л. Д. Толмачева.

Chernosotenzy_v_odessaЧерносотенцы требовали изгнания преподавателей, не согласных с идеями академического движения. «В настоящее время, — писала газета одесского отдела с. р. н. — когда загрязнена почва для насаждения академизма, Министерство народного просвещения должно поступить круто и не стесняться удаления из университетов профессоров, как руководителей юношества, которые в вышеуказанном отношении не соответствуют задаче чистого академизма, и заменить их под­ходящим элементом. Если подходящих ученых людей не хватит в России, то можно пригласить в крайнем случае соответствующих профессоров из-за границы»[32].

Вот что сказано в Краткой  Еврейской Энциклопедии касательно нашей темы.

«Еврейская самооборона и студенческая милиция пытались остановить погром, и в первый день им это удалось, но против них были брошены войска, использовавшие артиллерию. Самооборона потеряла  50 чел. убитыми. Погром проходил и в районах примыкавших к Одессе. Были случаи когда евреев, пытавшихся бежать, убивали в поездах или топили в море.

Положение в Одессе после погрома было очень напряженным. Введенное в октябре 1905 военное положение сохранялось  до осени 1909. Местное отделение Союза русского народа почти безразлично господствовало в городе. Вооруженные банды черносотенцев избивали и преследовали евреев. Ситуация особенно обострилась 10-11 июня 1906, в любой момент мог разразиться новый погром. Одесский градоначальник генерал Толмачев во всем поддержали черносотенцев. Тяжелое положение евреев в Одессе усилило разногласия в одесском отделении Союза для достижения полноправия еврейского народа в России. Во время выборов во 2-ю Думу конституционно-демократическая партия выставила кандидатуру крещеного еврея О. Пергамента (1868-1909), которого поддерживали еврейские либералы, но против него выступил, с одной стороны, широкий блок от левых социалистов до сионистов (во главе с А.М.М. Усышкиным), а с другой – представители администрации. Несмотря на их сопротивление, О. Пергамент был избран депутатом от Одессы во 2-ю и 3-ю Государственные думу; после его смерти депутатом по списку конституционно-демократической партии стал А. Бродский (1862-?), но под нажимом генерала Толмачева отказался от мандата»[33]

«В Одессе значительный вклад в укрепление самообороны внесли
В. Жаботинский и М. Дизенгоф. В 1903-1904 к самообороне впервые начали присоединяться секции Бунда. Евреи, участвовавшие в социалистическом движении, в 1880—90-х гг. в принципе выступали против самообороны, рассматривая погромы как проявление революционной активности трудящихся масс. Продолжая эту линию, Бунд в первые годы своего существования утверждал, что самооборона ведет к «затуманиванию классового сознания и ослаблению классовой борьбы»; однако после Кишиневского погрома партия выступила с политическим заявлением, в котором говорилось, что насилию, от кого бы оно не исходило, следует давать решительный отпор. Бундовцы стали создавать отряды самообороны, но, как правило, отказывались от совместных действий с сионистами (даже с социалистическими сионистскими организациями), что ослабляло еврейскую самооборону в целом»[34].

«В Одессе в ряды самообороны вступили несколько тысяч человек, в Киеве — около 1,5 тыс.; крупные организации самообороны действовали также в Екатеринославе, Ростове-на-Дону, Елисаветграде, Николаеве, Минске. Варшаве. Среди участников этих организаций были и неевреи, в основном учащиеся, студенты и представители интеллигенции, поддерживавшие левые партии (социалистов-революционеров и др.) В Киеве, Одессе, Варшаве предпринимались попытки создать самооборону целого округа. По инициативе Поалей Цион началась подготовка к конференции в Одессе, на которой предлагалось обсудить вопрос о создании единой всероссийской организации самообороны. Открытие конференции, где намеревались выступить Ахад-ха-‘Ам и Ш.Дубнов, было назначено на 6 января 1905, однако из-за ареста многих делегатов она не состоялась»[35].

В Одессе еврейская самооборона и студенческая милиция, в которую входили и евреи, и христиане, поначалу смогли приостановить антиеврейские беспорядки на целом ряде улиц; многие погромщики были убиты и ранены, свыше 200 чел. разоружены и взяты под стражу в здании Новороссийского университета. Лишь после того, как генерал-губернатор города А.Каульбарс двинул против «революционеров» (к которым была отнесена и еврейская самооборона) войска, включая казачьи части, и приказал им использовать все виды оружия, вплоть до артиллерии, погром возобновился и продолжался несколько дней. Погибло свыше 400 евреев, в т.ч. немало участников самообороны[36].

SimonDubnow

 

С.М. Дубнов отмечал:

«В столице юга Одессе погром продолжался четыре дня. Проявленный здесь героизм еврейской самообороны, достаточный для отражения громил, оказался бессильным против оружия полиции и солдат. Свыше 300 убитых, тысячи раненых или изувеченных, 140 вдов, 600 сирот, больше 40 000 материально разоренных — таков был итог сражения, данного евреям в Одессе. Приблизительно по такому же плану совершались погромы в десятках других городов, с некоторыми вариациями в отдельных местах…»[37]

Интересна позиция А.И. Солженицына:

«Этот дух 1905 года (дух всего «Освободительного движения»), так резко проявившийся в Одессе, — в те «конституционные дни» прорвался и во многих городах России, и в черте оседлости и вне её, погромы «повсеместно возникли…в самый день или на следующий день по получении на местах известия» о Манифесте».[38]

Но в прессе (также иностранной) обсуждался в основном другой вопрос: обвинения русского правительства в организации погромов, а Солженицын считает, что во многих случаях видна бездоказательность подобных обвинений.

«3а те погромы “несёт ответственность не только и не столько администрация, сколько само русское и украинское население черты оседлости”.

Вот с последним — соглашаюсь и я. Но с существенной поправкой: что и еврейская молодёжь того времени — весомо делит ту ответственность.»[39]

«Ещё утвердилось, что погромами октября 1905 руководил Союз Русского Народа. Это — неправда»[40]

А вот что пишет известный российский юдофоб О. Платонов:

«Разнузданные, бесчеловечные, жестокие еврейские погромщики стали своего рода детонатором революционных действий 1905 года. Зверские, подлые убийства русских людей, преимущественно из-за угла, в спину, приобрели массовый характер. Особенно бесчинствовали сионистские «отряды самообороны». Под видом «защиты от погромов» иудейские бандиты расправлялись с представителями русской власти — полицейскими, солдатами, офицерами и просто русскими патриотами.

В Москве, Киеве, Одессе и других русских городах озверевшие сионисты стреляли в спину солдатам и казакам, убивали в подворотне городовых. Особенно иудейские «отряды самообороны» бесчинствовали в октябре 1905 года.

Как описывали очевидцы, «еврейская «самооборона» продолжала ранить и убивать русских людей… «Молодые евреи» поддерживали предательскую стрельбу, в особенности с чердаков и крыш, нередко по чинам полиции, войсковым отрядам и патриотическим процессиям. Стреляли даже по городовому, который вез ребенка в больницу…

«Русь в мешке, — кричали сыны Иуды, — надо его только покрепче завязать!..»[41]

«Как и в Одессе, наряду с целыми жидовскими шайками, о чем мы уже знаем, не отставали и отдельные евреи…

Застигнув, например, городового или околоточного, шайка евреев и евреек принималась истязать его. Еврейки прокалывали ему руки и ноги булавками от шляп, «молодые же евреи» ударами ножей или кинжалов точили из жертвы кровь, а то и собственную шашкою городового рубили ему пальцы. Одного из околоточных заставляли есть землю, другому выкололи глаза. Вообще проделывали неимоверные зверства. Многих полицейских чинов жиды — «освободители» расстреливали обыкновенно в спину, т. е. сзади.

В заключение истерзанных и окровавленных чинов полиции «шаббесгои»-студенты тащили в университет — на еще более свирепые мучения и «казнь».[42]

«Потом иудейские бандиты выпустили в Париже под маркой Западного центрального комитета самообороны «Поалла-Цион» сборник воспоминаний, где хвалились своими «подвигами» в борьбе с беззащитными и безоружными русскими людьми, бахвалились, сколько они их «положили».

«Я сам, — писал один из иудейских погромщиков, действовавших в Одессе, — уже ночью присоединился к отряду, шедшему на Дальницкую. Экспедиция была неудачна… нарезались мы на солдат… Стреляли мы (по ним. — О. П.) больше из форса…

Если попадался человек с награбленным (т. е. любой нееврей, несший какие-то вещи. — О. П.) — его брали за шиворот и вели в университет (где был центр «отрядов самообороны». — О. П.). Когда начались массовые убийства… тогда грабителей (?! — О. П.) пристреливали на месте. Да и что врать Не до гуманности уже было нам тогда: сами озверели и нельзя иначе — не ангелы!..

На углу Тирасполъской и Нежинской повстречали мы патриотическую манифестацию. Гогот, орут: «Да здравствуют Царь с Царицей!» Тут и войска, и городовые, и вольные люди, босячье с флагами (иудейские бандиты собрались было стрелять, но побоялись солдат — «пришлось отступить». — О. П.).

Просыпаюсь и, не отдав отчета, выбегаю на улицу… а тут уже работали теплые ребята из местных жителей, в том числе несколько мясников (ритуальных резников. — О. П.) с Большой Арнаутской и пр. И была тут задана хулиганам (т. е. русским людям. — О. П.) такая трепка, какой они в Одессе еще, кажется, не получали. Кроме раненых, их было тут найдено, говорят, потом три десятка трупов…

Под вечер… забрался в какую-то синагогу и там переночевал».

А вот воспоминания еще одного иудейского погромщика: «Мечемся мы по улице с револьверами, с палками, с секачками, с топорами, — мечемся и нервничаем. Что-то будет? Когда-то к нам придут? Вдруг слышим, что на Чумке погром. Бросилась часть наших туда, через переулки. Ан там хулиганства чуть не целая сотня, и первые же в нас стрелять начали. Мы дали по ним залп, а затем — в рукопашную. Разлетелись они, а с десяток их осталось на месте»[43].

Игорь Шафаревич в своей книге «Трехтысячелетняя загадка» пишет:

«Несколько иной характер имели погромы времен революции 1905 —
1906 гг. Тут мы уже встречаемся со столкновениями с обеих сторон организованных групп, часто вооруженных огнестрельным оружием. Правдоподобный взгляд на эти столкновения предлагает Шульгин, бывший свидетелем некоторых из них. Он считает, что то, что называлось «еврейские погромы», было частью революционной борьбы того времени. Он приводит ряд свидетельств (особенно из Киева, где он жил), согласно которым провозглашение манифеста 27 октября 1905 г. вызвало подъем революционных действий: захваты правительственных зданий, уничтожение монархической символики, разрывание портретов царя и государственного флага. В городах внутри «черты оседлости» этими действиями руководили вожаки, среди которых было много евреев. Меньшиков приводит цитату из тогдашней прессы: «Среди гогочущей толпы евреев в Одессе шла собака, увенчанная императорской короной на голове, и к хвосту ее был прикреплен русский национальный флаг». В ответ и произошли, согласно этой точке зрения, «погромы», которые были направлены против евреев в «черте оседлости». Таково было происхождение киевского, одесского, нежинского погромов»[44].

А вот другая точка зрения Сергея Кара-Мурзы: «Таким образом, основа погромов была чисто экономическая, а не национальная, погромщиками были в основном торговцы-конкуренты. Надо вспомнить, что евреи в России тогда составляли 4 % населения, на 75 % всех торговцев России»[45].

«Смешно говорить, что революция такого масштаба, как русская, могла быть результатом «заговора». Речь не об этом, а о том, что в этой драме евреи вышли как актеры первого плана — и придали этой драме особо жестокий, безжалостный характер. Вот свидетельства двух евреев, исходя из разных установок.

И.Я. Гурлянд, «черносотенец», пытавшийся предотвратить разрыв евреев с Россией, писал в 1912 г.: «Еврейская молодежь с головой окунулась в политические заговоры против исторических устоев Русского государства». В.Е.Жаботинский, сионист, то же самое отмечал в 1911 г.: «Все, в ком только было достаточно задору, все побежали на шумную площадь творить еврейскими руками русскую историю». И видный сионист вовсе не был этому рад, он предупреждал: «Когда евреи массами кинулись творить русскую политику, мы предсказали им, что ничего доброго отсюда не выйдет ни для русской политики, ни для еврейства».

Стремление вылезти в трагические моменты на первый план трудно объяснить» – (С.К-М).[46].

Еврейским национализмом, который предложил решение проблемы государственности, был, разумеется, сионизм, обладавший важным дополнительным преимуществом в форме четкого видения аполлонийского еврейства в комплекте с воинской честью и сельской почвенностью. После погромов 1903—1906 годов сионизм преуспел в создании радикальной еврейской молодежной культуры, сравнимой с русской по степени сплоченности, аскетизма, мессианизма, преданности насилию и жара самопожертвования. Однако он увлек гораздо меньшее число евреев, и эмиграция в Палестину оставалась крошечной по сравнению с исходом в Америку (который отличался низким уровнем дохода и светской образованности) и в крупные города Российской империи (который — вследствие правительственных установлений и интеллигентских требований — благоприятствовал более состоятельным и более образованным евреям). Сионизм апеллировал к юным радикалам, но большинство юных радикалов предпочитало отсутствие «различия между евреем и христианином, дух истинного равенства и братства».

С ходом времени предпочтение это лишь набирало силу. Индустриализация и секуляризация вели к усилению русификации, а усиление русификации чаще вело к мировой революции, чем к национализму. Как Хаим Вейцман, сам выпускник пинского реального училища, писал Герцлю в 1903 году, в Западной Европе широко распространено убеждение, что огромное большинство еврейской молодежи России принадлежит к лагерю сионизма. К сожалению, дело обстоит ровно наоборот. Бульшая часть современного молодого поколения настроена антисионистски, и не по причине желания ассимилироваться, как в Западной Европе, а вследствие революционных убеждений[47].

Тогдашнее образованное сословие России, не знавшее еще ни про еврейских комиссаров, ни про еврейских «олигархов», горячо выступало на стороне еврейства, считая ограничения его прав делом несправедливым. К этому числу следует отнести и основную массу учащейся молодежи, весьма действенную политическую силу в ту пору (тогдашние гимназисты и студенты не знали еще про «рабфаки» и «красных профессоров»). Поскольку вождями революционных партий, действовавших среди российского пролетариата, в значительной мере были евреи, то и рабочее движение тоже зачастую выступало с проеврейскими лозунгами.

Попытка создания массовых национальных организаций вроде Союза русского народа и иных подобных оказалась мало действенной и по массовости членов, и по авторитету вождей, и по уровню пропагандистской деятельности. Грубоватая и недостаточно умелая печать «союзников» зачастую лишь отпугивала возможных сторонников. Наиболее популярный деятель их Пуришкевич, шумный оратор и литератор, в исторической перспективе удивительно соответствует Жириновскому, хотя и был тот русским дворянином, а не «сыном юриста». Отсюда логично последовали все слабости и несчастный конец всего движения и его вождей.

Самое трудное здесь — память о еврейских погромах в России. Увы, так было. Написано по тому поводу горы всякой всячины, отмеченной с обеих сторон раздражением, злобой, истерией, но вот беда — ни одного спокойно-объективного исследования пока у нас не известно. Квинтэссенцией взаимного озлобления служит известная формула В, Розанова о погромах: «Спазмы животного, которого заели паразиты». Обратим внимание на оценки: с одной стороны — «животные», совершающие «спазмы», то есть не управляемые даже по-животному действия, но с другой стороны — «паразиты». Получается, что с обеих сторон — недостойные сочувствия твари. Выкладки в розановском духе не распутывали, а лишь крепче затягивали тугой узел[48].

По свидетельствам современников, в черносотенные дружины повсеместно набирались «особые люди из отбросов общества или хулиганов, или, короче говоря, человек был на все способен: избивать, убить и т.п.», «люди неблагонадежные, прежде судимые за какое-нибудь грязное дело», «из самых головорезов и отчаянных людей», те, «кто громил и грабил магазины»

Вот слова одного из лидеров ярославских черносотенцев в 1906 — 1908 гг. священника Алексия, который покинул организацию и заявил в интервью корреспонденту «Вестника Рыбинской биржи»: «Я хотел подойти к ним с христианской душой, но, когда увидел, что в Союзе преобладают отщепенцы общества, поспешил оттуда уйти».

Особо хотелось бы указать на характеристику «союзниками» еврейской темы. Идеологи Союза русского народа верили в мировой еврейский заговор, они были убеждены в том, что евреи, составляя ничтожное меньшинство населения, главенствуют в демократическом и революционном движении. То обстоятельство, что эти фантазии не имели какого-либо подтверждения, «союзников» не смущало.

Количество жертв черносотенных погромов вполне сопоставимо с начальным этапом нацистского движения в Германии, и есть все основания полагать, что черносотенцы двигались, в конечном итоге, к той же цели. Один из видных деятелей русского черносотенного движения Николай Марков, позднее активно сотрудничавший с германскими нацистами, выступал в Государственной думе с призывами к изгнанию или истреблению евреев. К этому можно добавить идеологическую преемственность черносотенцев с другими поклонниками «Протоколов», включая американских куклуксклановцев, южноамериканских праворадикалов, исламских фундаменталистов.

Однако было бы ошибкой рассматривать черносотенное движение лишь как взрыв хамства и жестокости. Репутация «черной сотни» отпугивала от нее образованных людей, однако самые респектабельные деятели русской науки и культуры, включая Дмитрия Менделеева, Александра Блока, Николая Рериха, могли позволить себе отдельные высказывания вполне черносотенного характера. Писатель Василий Розанов в период дела Бейлиса даже выступал в печати с публикациями, поддерживавшими обвинения евреев в ритуальных жертвоприношениях, его мнение разделял тогда и выдающийся православный богослов Павел Флоренский. Еще более откровенно та же тенденция проявилась при становлении европейского фашизма, среди приверженцев которого были не только завсегдатаи пивных, но и утонченные интеллектуалы, включая одного из основателей философии экзистенционализма Мартина Хайдеггера[49].

Хочется закончить наш доклад предвидением (а может быть только надеждой) М.С. Дубнова:

«Когда-нибудь ведь кончится эта вакханалия юдофобии, эта страшная эпидемия человеконенавистничества, свирепствовавшая в ряде стран в первой половине ХХ в. Народы одумаются, дикие страсти улягутся, и тогда какая картина откроется перед глазами?  Еврейский народ, измученный от нанесенных  ему бесчисленных ран, оплакивающий своих мучеников, но нравственно очищенный в горниле страданий, а мучившие его народы – с поколением развращенной молодежи, со всей этой массой погромщиков под именами «железногвардейцев», «штурмистов», «наровцев», «фалангистов», «гакенкрейцлеров», которые никогда не смоют невинную еврейскую кровь с своих рук. Это будет поколение с запятнанной совестью, с загрязненной душой, которое в новом европейском обществе будет нуждаться в исправительных домах для преступников, если только оно само не поймет весь ужас того, что оно натворило в юности под давлением бессовестных вождей. Только после того, как это поколение нравственной пустыни исправится или вымрет, возродится в Европе новое общество, основанное на человеколюбии, братстве и социальной справедливости»[50].

 

 



[1] Арцыбашев А.А. Грядущая гибель России. СПб., 1908. Ч. 1. С. 89.

[2] Русское знамя. 1906. 19 сент.

[3] Там же. 1913. 9 авг.

[4].Там же 1906. 19 сент

[5] Бутми Н.Л., Бутми Г. Франкмасонство и государственная измена. 3-е изд. СПб., 1906. С. 10.

[6] ЦГАОР РФ Ф. 102.00 1905 (2). Д. 2000.Ч. 16. Л. 5.

[7] Русские ведомости. 1905. 30 окт.

[8] Киевские и Одесские погромы в отчетах сенаторов Турау и Кузминвкого. СПб, 1907. с. 172.

[9] Новомирский Д.И. Анархическое движение в Одессе // Очерки истории анархического движения в Одессе. М., 1926, с. 253.

[10]. Киевск. и Одес. погромы. с. 160.

[11]  Там же с. 169.

[12] Киржниц А. Рабоче-крестянские массы в борьбе с погромами в 1905г. М., 1930 с. 61

 

[13] ЦГАОР РФ Ф. 102.00.1905.Д.999. Ч.39. Лит. А. Л. 108.

[14] Там же Ф. 1467. Оп. 1 Д. 847. Л. 10

[15] Там же Л. 12

[16] Там же Ф. 102. Оп. 265. Д. 111. Л. 62.

[17] Там же Ф. 102. 195.Д. 999. Ч. 39. Лит. А. Т. 1. Л. об.

[18] ЦГИА У Ф. 268. Оп. 1 Д. 112 Л. 25 об.

[19] Русь. 1907. 6 марта.

[20] ЦГАОР РФ. Ф. 102. 00. 1905. Д. 999. Ч. 39. Т. 1. Л. 120.

[21] Там же. Ч. 39. Лит. А. Л. 105.

[22] С.А. Степанов. Черная сотня в России (1905 – 1914гг.). М., «Росвузнаука» 1992, с. 49-53.

[23] ЦГАОР РФ. Ф. 588. Оп. 1. Д. 122. Л. 20.

[24] Там же. Ф. 102. 00. 1905. Д. 999. Ч. 39. Л. 42.

[25]. Ведомости Одесского градоначальства 1905. 25 окт.

[26]. Викторов В.П. Союз русского народа. По материалам Чрезвыч. следств. Комиссии Врем. правительства 1917г., М.; Л, 1929 с. 251

[27] ЦГАОР РФ. Ф. 588. Оп. 2. Д. 123. Л. 37-38.

[28] Одесские новости 1906. 11 апр. 1907. 30 янв.

[29] ЦГАОР РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 238. Л. 35.

[30] ЦГИА РФ. Ф. 1284. Оп. 187. Д. 152.

[31] Вестник корпорации академистов императорского Новороссийского университета. 1908. окт.

[32] Одесский вестник. 1911. 22 янв.

[33] Одесса. Краткая Еврейская Энциклопедия Т. 6. Иерусалим. 1992, с. 122-123.

[34] Самооборона. Краткая Еврейская Энциклопедия Т. 7 Иерусалим. 1994, с. 647.

[35] Там же. с. 648.

[36] Там же. с. 649

[37] С.М. Дубнов. Новейшая история еврейского народа. Т. 3., Мосты культуры М., Гешерим Иерусалим 2002, с. 309.

[38] А.И. Солженицин. Двести лет вместе (1795-1995). Ч. 1. М., «Русский путь» 2001 с. 400.

[39] Там же. с. 404.

[40] Там же. с. 405.

[41] О. Платонов. Еврейский вопрос в России. М., Яуза., 2005. с. 189.

[42] Там же. с. 190.

[43] Там же. с. 191-192.

[44] Игорь Шафаревич. Трьохтысячелетняя загадка. —  М. «Алгоритм», 2006, с. 177.

[45] С. Кара-Мурза Евреи. диссиденты и еврокоммунизм. — М., «Алгоритм», 2001,
с. 105-106

[46] Там же. с. 122.

[47] Юрий Слёзкин. Эра Меркурия: Евреи в современном мире. – М.: Новое литературное обозрение. с. 198-199.

[48] Сергей Семанов. Русско-Еврейские разборки вчера и сегодня. М., «Альтернатива», 2004, с. 6-7.

[49] Яков Рабинович. Россия еврейская. М., «Алгоритм», 2006, с. 48-50.

[50] С.М. Дубнов. Книга жизни. Гешарим Иерусалим. Мосты культуры М., 2004
с. 618-619.

Посмотреть также...

Алексей Фатеев: История мальчика из железнодорожного поселка

11/30/2020  13:12:14 Актер кино и театра День рождения: 30.11.1974 года Место рождения: Купянск, , Харьковская, СССР Возраст: 45 лет Алексея …

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *