Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе».

big (2)

 1894 — 1966

Декабрь 30, 2013    12:45:46 PM

 

Подробности жизни, научной деятельности и список работ, а также статьи, посвященные Л.А. Зильберу, можно легко найти на Internet.
Там же — домыслы, нелепицы и другие неточности биографии Л.А. Зильбера.

У нас же …Только факты …

15(27).03.1894 г. — Родился в селе Медведь Медведской волости Новгородского уезда Новгородской губернии. [1]

Отец — Абель Абрамович Зильбер — офицер, капельмейстер Омского 96-го пехотного полка, преподаватель Псковской (православной) духовной семинарии, почетный гражданин Пскова. [2]

Мать — Анна Григорьевна ( урождённая Хана Гиршевна Дессон), дочь инженера-мостовика, консерваторская пианистка, владелица музыкальных магазинов.

Сестры и братья:
Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе. »
Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе. »

Анна Григорьевна с сыновьями

Мирьям (1890 — после 1988) — в замужестве Мира Александровна Руммель, вышла замуж за первого директора Народного дома им. А. С. Пушкина Исаака Михайловича Руммеля.
Лея (1892 — 1944) — в замужестве Елена Александровна Тынянова, жена писателя и литературоведа Ю. Н. Тынянова.
Давид — военный врач.
Александр (1899 — 1970 ) — композитор Александр Ручьёв.
Вениамин (1902 – 1989 ) — писатель Вениамин Каверин.
Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе. »

Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе. »

Юрий Тынянов, Лев Зильбер, Август Летавет — гимназиты

1912 г. — Окончил с серебряной медалью Псковскую Первую мужскую казенную гимназию. Учась в гимназии, подружился (и эти отношения сохранились на долгие годы) с Ю.Тыняновым – впоследствии выдающимся литературоведом, историком и писателем, и А.Летаветом – впоследствии известным гигиенистом, академиком АМН СССР.

Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе. »

Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе. »

Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе. »

Юрий Тынянов, Лев Зильбер, Борис Михайлов — студенты Петербургского университета. 1913 г.

1912 г. — Поступил на естественное отделение физико-математического факультета Петербургского университета. Работал в сыпнотифозном  отделении городской больницы.

Из студенческого дела,
Директор Псковской гимназии.
28-го ноября 1913 г. № 1494

«Бывший ученик Псковской гимназии Лев Зильбер, ныне студент Петербургского университета по естественному отделению, окончил гимназию с серебряной медалью. Будучи преподавателем и классным наставником этого молодого человека, я убедился, что он обладает выдающимися умственными способностями и добросовестностью в исполнении обязанностей. Если этому молодому человеку удастся поступить на медицинский факультет, что составляет его заветную мечту, он без всякого сомнения станет отличным врачом, полезным деятелем государства и общества.»

  • 1915 г. — Сдал экзамены за четыре курса и перевёлся на медицинский факультет Московского университета, получив разрешение одновременно посещать занятия на естественном отделении. В годы Первой мировой войны ушел на фронт, а вернувшись, продолжил обучение в университете.
  • 1917 г. — Сдал государственный экзамен за полный курс как биолог.
  • 1918 г. — Окончил бактериологические курсы.
  • 1919 г. — Получил диплом врача.
  • 1919 г. — Врач Звенигородской больницы, попросился на фронт санитарным врачом.
РСФСР Член Революционного Военного совета 9-й армии №241
21 июля 1919 г. г. Балашов (на Дону)

МАНДАТ
«Дан сей врачу IX армии Л. А. Зильберу в том, что ему поручена эвакуация из гор. Балашова больных и раненых красноармейцев и сопровождение эшелона до станции назначения.
Всем жел.-дор. агентам и учреждениям IX армии предписывается оказывать ему содействие в беспрепятственном продвижении эталона.»

Б. Михайлов — Член Реввоенсовета – 9
  • 1920 г. — Врач военного госпиталя Кавказского фронта в Ростове на Дону.
Справка
Будучи членом Реввоенсовета 9-й Армии, могу удостоверить следующие факты:
1. Врач Л.А. Зильбер поступил в Армию добровольцем в 1919-ом году– в самое тяжелое время больших неудач на фронте и грандиозной эпидемии тифа.
2. В Армии на врача Зильбера возлагались ответственные поручения (вывоз больного члена ВЦИК тов. Белобородова с повстанческого фронта, назначение с особыми полномочиями в г. Балашов и т. п.).
3. Попав в плен к белым, Зильбер спас там от гибели двух наших товарищей: выправив им подложные документы, он скрыл их в санпоезде, затем организовал побег.
Доктор Зильбер проявил самоотверженность в самые тяжелые, ответственные моменты борьбы с белыми.

Бывш. Член Реввоенсовета – 9. Б. Михайлов
  • 1921 г. — Демобилизовался и поступил на должность ассистента бактериологической лаборатории в одном из медицинских подразделений фронта. Начав работать в бактериологической лаборатории при госпитале, предложил новый метод лечения больных сыпным тифом.
РСФСР, Коломенский Уездный Совет Рабочих и крестьянских депутатов
14 июня 1921 г. Коломна Моск. Губ.

Удостоверение
» Предъявитель сего, гражданин Зильбер Л.А., состоит в должности заведующего Коломенской окружной химико-бактериологической лаборатории.»
РСФСР, Народный Комиссариат Здравоохранения

12 апреля 1922 г.
Врачу выпуска 1919 г. Зильберу Л.А.
«С получением сего предписывается Вам направиться в распоряжение Микробиологического института.»
Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе. »

Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе. »

2-й ряд.
Cлева направо: А. А. Захаров, В. В. Фризе, В. А. Барыкин, Л. А. Зильбер, Л. М. Хатеневер, А. И. Компанеец. (1926 г.)

1922-1929 гг. — Работа в Институте микробиологии Наркомздрава (Москва).
Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе. »
1923 г. — Открытие наследственной трансформации бактерий.
1928 г. — Женитьба на Зинаиде Виссарионовне Ермольевой.
 
1929 г. — На конкурсной основе утвержден Директором Азербайджанского института микробиологии и одновременно профессором, заведующим кафедрой микробиологии медицинского факультета Бакинского Университета.
 
Зильбер2.jpg
1930 г . — Первый арест — Баку…
«Председателю Аз. РИКа. Установлена чума. Сообщите в Москву. Район в опасности. Усильте карантин. Умираю. Врач Худяков». (Зима 1930 года, Гадрут )[3]

Зильбер Л.А. : « …Я до этого ничего не знал о чуме. В 12 часов ночи меня вызвали в Наркомат здравоохранения, а в 4 утра со всеми сотрудниками и оборудованием мы были в поезде. На одной из границ Республики возникла вспышка чумы.
Уже в первые дни выяснились странные обстоятельства. Чума была легочная, форма инфекции – капельная, ее можно ликвидировать сразу, нужно только прервать контакт больного со здоровыми и изолировать тех, кто уже был в контакте. Всё это было быстро сделано… Однако возник второй и третий очаг.

…И вот ночью при свете факелов мы вскрыли могилу умерших от чумы, и представьте мое не только удивление, но просто ужас, когда в третьей или четвертой могиле у трупа оказалось отрезанной голова, нет печени, селезенки, сердца. Попалось еще несколько таких трупов. Что это могло значить?
Население в этом районе отсталое, религиозное, контакт труден… Вот что бы вы сделали в моем положении?
Думать о диверсии не приходилось, любой диверсант мог иметь культуру чумной бациллы, если бы хотел использовать ее во зло…
Но вот в одном из аулов нашелся человек, который немножко говорил по- русски и рассказал мне, что в их краях существует легенда: если начинают умирать семьями, значит первый умерший жив. Надо привести на его могилу коня, и если конь будет есть овес, – а какой же конь не будет есть овес! – умерший жив, надо отрезать его голову, а сердце и печень дать родственникам. А там все между собой в родстве.
Ну, мне сразу стала ясна эта печальная картина. Ведь чумный микроб в органах сохраняется годами.
Как ликвидировать эту вспышку? Приходилось отвечать за громадный район, снабжавший хлебом ряд промышленных областей.
Пришлось крепко подумать… Всё население района мы раздели догола и перевели в палатки, благо, там было тепло. Специальные военные команды обработали хлорпикрином все постройки, одежду, абсолютно всё. И вот, продержав весь район в изоляции две недели, мы ликвидировали чуму. Нарком здравоохранения встретил меня ласково. Жал руку, благодарил. Сказал, что меня представляют к ордену Красного Знамени и выбирают в кандидаты ВЦИКа.»

Еще с дороги он сообщил наркому об успехе дела, и в Баку был встречен как герой. Нарком повез его в ЦК, представил секретарю компартии Азербайджана, и Зильбер, 36-летний шеф Тропического института, был тут же сделан кандидатом в члены ЦИКа и представлен к ордену Красного знамени.
«Судьбе было угодно, чтобы обещанный орден я получил только через тридцать пять лет, в день своего семидесятилетия; ну, а из членов АзЦИКа я быстро выбыл в качестве «врага народа».

Согласно версии НКВД, эпидемия была делом рук вражеских диверсантов, которые доставали трупы умерших от чумы и распространяли части их тел по территории республики. Никакой диверсии не было, но именно в диверсии обвинили… Зильбера по его возвращении в Баку. Дескать, из экспедиции он привез с собой бактерии чумы с целью зара­зить население Азербайджана.

Началось следствие…
Спустя неделю в конце января 1930 года Зильбер сидел на привинченном табурете и, сжав кулаки, с неожиданным пятном под глазом, до хрипоты доказывал, что он никак не мог распространять чуму в Гадруте. Вздор, дичь, бредовая нелепость! Зильбер, ярясь и снова утихая, старается растолковать повадки страшного микроба, смысл чумных разводок.
Но следователь дружески советовал ему признаться. На четвертый месяц понял: не ошибка тут, не прокурорский промах, а просто шьют ему заведомую липу, хотят на нем, спасителе Гадрута, отыграться за гадрутскую чуму. Ведь кто-то должен отвечать… Не столь уж важно, в чьей голове созрела эта мысль, но, зародившись, сразу стала всем удобна: санслужба оставалась безупречна, азербайджанские вожди снимали с себя ответственность за всесоюзное ЧП, а ГПУ… что ж, ГПУ, как всегда, разоблачило диверсанта. Один лишь Зильбер оставался недоволен и версию эту напрочь отвергал.

Его повезли в Москву. Тут следствие быстро подошло к концу, и он уже готовился предстать перед Чрезвычайной тройкой,так и не подписав ни одного обвинения.
Его спасло заступничество Максима Горького. К знаменитому писателю с письмом обратился младший брат Льва Зильбера писатель Вениамин Каверин. Позже Каверин описал это в романе «Открытая книга» — доктор Андрей Львов не кто иной, как Л.А. Зильбер.

Все обвинения отпали и Зильбер вышел из ворот Лубянки.
В его деле не оказалось ни донесений, ни доносов – не было «ДЕЛА»! Но знакомство состоялось и. покидая этот дом, он понимл. что тут о нем не позабудут.

В Баку он больше не вернулся.
  • Май 1930 г. — Присвоение без защиты звания профессора и ученой степени доктора наук в Московском Институте усовершенствования врачей.
  • 1931 — 1933 гг. — Работа в микробиологических институтах им. Л. А. Тарасевича и им. И. И. Мечникова в Москве(1932 г. — заместитель директора по науке Института инфекционных болезней имени И. И.Мечникова). Вёл курс инфекционных болезней в Центральном институте усовершенствования врачей.
  • 1932 г. — Руководил в Казахстане борьбой против эпидемии оспы.
  • 1934 — 1937 гг. — Создал и руководил первой в СССР Центральной вирусной лабораторией Наркомздрава РСФСР.
  • В Институте микробиологии АН СССР организовал отдел вирусологии.
Академик Гамалеи:» Противочумные вакцины Зильбера оказались в десятки раз эффективнее всех других, предложенных когда-либо у нас и за границей …»
  • 1935 г. — Брак с Валерией Петровной Киселевой.
  • Декабрь 1935 г. — Выступление с программным докладом на Всесоюзном совещании по проблеме ультравирусов. В этом докладе вполне отчетливо сформулировал перспективу вирусологического подхода к проблеме происхождения опухолей( идея вирусной теории происхождения рака).

  • Зильбер28.jpg
  • Зильбер4.jpg
  • Зильбер1.jpg
  • Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе. »

    Л.А. и Валерия Петровна|

  • Май — Август 1937 г. — Экспедиция НКЗ СССР.
5 мая 1937 г. № 1-17

Удостоверение
«Дано сие профессору Зильберу Льву Александровичу в том, что он является начальником Дальне-Восточной экспедиции особого назначения Наркомздарава Союза СССР (НКЗ СССР).
Просьба ко всем организациям и учреждениям оказывать проф. Зильберу всякое содействие в выполнении возложенных на него задач.»

А.А.Смородинцев, ведущий вирусолог , академик АМН СССР  : «Надо сказать, что более подходящей кандидатуры, конечно, чем Л.А.Зильбер, для решения столь сложной задачи, в эту пору подобрать было невозможно. Лев Александрович в буквальном смысле шел на неведомое и блестяще обосновал вирусную природу возбудителя клещевого энцефалита.»

Зильбер Л.А.: «К 15 августа [1937 г.] работа экспедиции на месте была закончена. В течение трех месяцев нами было установлено существование новой, не известной ранее формы энцефалита, выделено 29 штаммов ее возбудителя, установлена эпидемиология заболевания и ее переносчик, в основном изучены клиника, патологическая анатомия и гистология заболевания. Был открыл вирус клещевого энцефалита.”

Газета «Правда»: Статья « Победа советской медицины.»
Представление к ордену Боевого Красного Знамени.

НКЗ РСФСР, 21 октября 1937 г.

Справка
«Дана профессору Л. А. Зильберу в том, что он является директором Центральной вирусной лаборатории.»
Зильбер14.jpg
Ноябрь 1937 г. — Второй арест…

1937 — 1939 гг . — Тюремное заключение — Лефортово, Лубянка, Бутырки, Суханово…

Партвыдвиженец, директор института Музыченко отказался принимать привезенный экспедицией материал. Он заявил, что нахождение в стенах руководимого им учреждения вирусных штаммов чревато. Неясно, где они получены и, что особенно важно, для чего предназначены.
И написал донос, в котором сообщил «органам», что «зильберовцы» отравляли колодцы убивали лошадей.и под видом борьбы с энцефалитом, способствовали его распространению. что привело к неуклонному росту числа заболевших и умерших.
Зильбера Л.А. обвинили в измене родине, шпионаже и диверсионных актах. Допрашивали с пристрастием. За отказ давать нужные следствию показания, дважды помещали в «пыточную» Сухановскую тюрьму.
Несмотря на давление, Лев Зильбер не подписал протокол допроса. И не признал себя виновным ни по одному из предъявленных ему обвинений.
Следователь решил особо не напирать. Он полагал, что, не суть важно, вменят ли арестованному ученому три статьи, или только одну, расстрела ему не избежать.
Следователь остановился на диверсионных актах. И передал дело в трибунал.
На суде Лев Зильбер опроверг все предъявленные ему обвинения.
Посовещавшись какое-то время, суд вынес свой вердикт: десять лет без права переписки.
Проходя под конвоем мимо судей, Лев Зильбер уничижительно уронил:
«Когда-нибудь лошади будут смеяться над вашим приговором!»

После вынесения приговора был помещен в один из лагерей вблизи Котласа. Первый год рубил лес.
Потом лагерное начальство решило использовать Льва Зильбера по специальности — определили врачом в лагерную больницу.
Близкие Зильбера — младший брат Вениамин Каверин, друг, писатель Юрий Тынянов, и жена, уже бывшая, Зинаида Ермольева, всеми силами пытались добиться его освобождения.

Летом 1939 года Лев Зильбер был освобожден.

  • 1939 — 1940 гг. — Создание новой вирусологической лаборатории в ЦИЭМ Наркомздрава. РСФСР, впоследствии ИЭМ им. Н. Ф. Гамалеи АМН СССР — руководил отделом иммунологии и вирусологии злокачественных опухолей института эпидемиологии и микробиологии.

«Зильбер вернулся к нам, немало не надломлен, не подавлен и почти не говорил о происшедшем, — вспоминал его сотрудник Нарциссов. — Новых идей у него было так много, что всё остальное отошло на задний план».

1940 г. — Третий арест…

Летом 1940 года за Львом Зильбером пришли снова.
Возможно, Музыченко не унимался. Возможно, следственные органы решили, что поторопились с освобождением.
«В декабре 1940 года я сидел в камере № 36 на третьем этаже внутренней тюрьмы Лубянки…»
Следствие. Жесткий прессинг в ответ на отказ признать себя виновным. На допросах отбили почки, переломали ребра и руку. И новый срок.
Отправили на Север ,за Полярный круг, в ПечорЛАГ.
Это было самое тяжелое заключение — едва не погиб от истощения и непосильного труда. Спас случай и медицинское образование: он удачно принял роды у жены начальника лагеря и вскоре стал заведовать лазаретом, при котором создал небольшую научную лабораторию.
Лечит заключенных от пеллагры ( тотальный витаминоз с летальным исходом).
600 человек спасенных в ПечорЛАГе. Благодарность НКВД.

Зильбер Л.А. : « Будучи в одном из северных лагерей, я узнал, что олений мох — ягель — содержит много углеводов, и организовал довольно значительное производство дрожжей, используя обработанный соответствующим образом олений мох в качестве среды для их размножения. Дрожжи были очень важным продуктом в наших условиях, главным образом, как источник витаминов. При подкожном введении они оказывали весьма благоприятное действие на тяжелые авитаминозы и дистрофии, в которых не было недостатка. Мои дрожжи спасли немало жизней. Научился добывать спирт из ягеля чтобы не тратить на него дефицитное зерно и картофель.»
  • 1944 г. — Авторское свидетельство на Антипеллагрин.

ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ

К авторскому свидетельству № 73348
Класс ЗОа, 3
Л. А. Зильбер

«Способ получения антипеллагрина.»

Заявлено 14 февраля 1944 г.

Народный Комиссариат Внутренних Дел СССР за № 1970 (331460).

Так заключенный Зильбер с помощью НКВД запатентовал новый препарат.

С разрешения начальства организовал конференцию лагерных врачей, на которой рассказал о том, как бороться с пеллагрой.
Пока заявка проходила свой этап, в НКВД решили, что не резон в разгар военных действий держать ученого с таким размахом в северных лесах. Зильбера перевели под Москву в Загорский тюремный институт особого назначения.

Зильбер Л.А. : «Через два-три дня меня вызвали и предложили работать в бактериологической лаборатории. Я отказался. Предложение повторяли еще дважды. Уговаривали, грозили. Я отказался категорически. Продержали две недели с уголовниками… Вызвали еще раз. Я опять отказался».

Отправили в «химическую шарашку». «Обстоятельства сложились так, что у меня было достаточно времени, для того чтобы думать». И занялся поисками причин возникновения рака.
Разработал концепцию возникновения раковых опухолей. Это было новое слово в онкологии — вирусная теория рака, приобретшая впоследствии мировую известность.

Март 1944 г. — Освобождение из заключения. [4]

Зильбер Л.А. : «Ведь меня пытались погубить враги и всегда спасали друзья. И счастье моей жизни, я остался жить только благодаря друзьям и родственникам.»
  • 1941 г. — Угон в Германию семьи — Валерия Петровна с двумя детьми и сестрой Анастасией. Они провели в немецких рабочих лагерях три с половиной года.
  • Лето 1945 г. — Известие о том, что семья(жена, сестра жены и двое сыновей) жива.
  • 30. 07. 1945 г. — Обретение семьи — поездка в Германию, встреча с семьей в пересыльном лагере Бреслау. Счастливое возвращение в Москву.

Дети Зильбера впоследствии стали известными учеными: Лев Львович Киселёв (1936—2008) — молекулярный биолог, академик РАН, и Фёдор Львович Киселёв — молекулярный биолог, специалист по канцерогенезу, член-корреспондент РАМН.

  • 17.01.1945 г. — Газета «Известия» :Статья «Проблема рака», в которой Зильбер Л.А. популярно изложил свою концепцию. «рак — это заболевание генома». [5]
  • 1945 г. — Избрание действительным членом только что созданной Академии медицинских наук. Научный руководитель Института вирусологии АМН СССР и зав. отделом вирусологии и иммунологии опухолей Института эпидемиологии и микробиологии им. Н.Ф. Га­малеи, где и работал все последующие годы.
  • 1946 г. — Вручение Сталинской премии за книгу об энцифалитах. [6]
Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе. »

Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе. »

1948 г.

  • 1945 – 1950 гг. — Создание отечественной школы вирусологов-онкологов. Разработка вирусной теории происхождения рака. Академик — секретарь отделения вирусологии АМН СССР.
1952 г. — Времена “дела врачей” и борьбы с космополитизмом”. Выступление на коллегии Минздрава СССР об экспериментальных работах (вместе со Львом Александровичем их проводили З.Л.Байдакова и Р.М.Радзиховская) по созданию противораковой вакцины и опытах по противоопухолевой вакцинации человека. Поддержка министра здравоохранения генерала Е. И. Смирнова. Работы отдела были немедленно засекречены и спасены. Вскоре после окончания «дела врачей» добился открытия и публикации исследований.
  • 1957–1962 гг. — Работы по иммунодиффузионному анализу.
Зильбер Л.А. — автор научного открытия «Новые свойства патогенности опухолеродных вирусов», которое занесено в Государственный реестр открытий СССР под № 53 с приоритетом от 27 мая 1957 г.
  • 1958 г. — Письмо в редакцию...
«В журнале «Архив биологических наук», т. 52, в. 1, 1938 г. была напечатана наша работа «Этиология весенне-летнего эпидемического энцефалита».
По независимым от нас обстоятельствам в числе авторов не назван Л.А. Зильбер, который был активным участником работы и руководителем экспедиции. В числе авторов не названа также А.Д. Шеболдаева…
Таким образом, авторами названной работы являются Л. А. Зильбер, Е. Н. Левкович, А. К. Шубладзе, М. П. Чумаков, В. Д. Соловьев и А. Д. Шеболдаева.
Просьба ко всем исследователям учесть выше изложенное.

Е. Н. Левкович, А. К. Шубладзе, В. Д. Соловьев, М. П. Чумаков
Зильбер7.jpg
  • 1961 г. — Создание ( на базе своего отдела в Институте эпидемиологии и микробиологии им. Н. Ф. Гамалеи АМН СССР) первого в Советском Союзе отдела общей иммунологии и онкологии , организация в нем лаборатории биосинтеза антител, химии антител и иммунологической толерантности.
  • 1962 г. – VIII Международный противораковый конгресс в Москве.
    Л А. Зильбер – один из главных участников и организаторов конгресса.
  • 1964 г. – Институт торжественно отмечает 70-летие Льва Александровича Зильбера.
  • 1965 г.– Международный симпозиум по иммунологии рака в г. Сухуми.
    Л.А. Зильбер – душа и организатор этого симпозиума.

  • Зильбер6.jpg
  • Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе. »

    Сухуми 1965 г.

  • Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе. »

    Сухуми 1965 г.

  • Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе. »

    Сухуми 1965 г.

  • Зильбер.jpg

Академик Зильбер создал научную школу, новое направление в иммунологии и вирусологии. Был членом ассоциаций онкологов Америки,Франции и Бельгии, членом английского Королевского медицинского общества,почётным членом Нью-Йоркской академии наук. Организатор и председатель комитета по вирусологии и иммунологии рака при Международном противораковом союзе, эксперт ВОЗ по иммунологии и вирусологии. Чехословацкая Академия Наук присудила медаль «За заслуги перед наукой и человечеством» и избрала почетным членом Общества Пуркинье.
Награжден орденами Ленина и Трудового Красного Знамени.

10 ноября 1966 года скончался в своем рабочем кабинете.

«Я хотел бы умереть здесь, на ногах», – сказал как-то Зильбер в лаборатории. И вот он лежал у своего стола, а рядом стояли ученики, валялись пустые ампулы, шприц и ненужный уже пузырек валокардина.
  • 1967 г. — Присуждение(совместно с Г.Я.Свет-Молдавским) Государственной Премии СССР (посмертно) за открытие патогенности вируса куриной саркомы Рауса для других классов животных.

Память:

  • 29 октября 1996 года на здании школы № 1 Пскова(бывшая мужская гимназия) была открыта мемориальная доска, посвященная Л.А.Зильберу.
  • 17 мая 2007 г.
» В НИИЭМ им.Н.Ф.Гамалеи РАМН прошли мероприятия, посвященные памяти академика АМН СССР Льва Александровича Зильбера.
На здании вакцинного корпуса, где многие годы работал Лев Александрович Зильбер, торжественно открыта мемориальная доска.
Перед собравшимися выступили: вице-президент РАМН, академик РАМН А.Л.Гинцбург, академик РАН Г.И.Абелев, член-корреспондент РАМН Д.Г.Заридзе, академик РАМН Н.В.Каверин, скульптор Е.Б.Преображенская, академик РАН Л.Л.Киселев.»

  • Зильбер29.jpg
  • Зильбер30б.JPG
  • Зильбер30а.jpg
  • Зильбер21.jpg
  • Зильбер22.jpg
    Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе. »
    Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе. »
    Чтобы помнили! Человечность и жертвенность российских и советских врачей. Зильбер Лев Александрович: « Счастье в жизни, а жизнь в работе. »

Примечания:

  1.  «Новгородские ведомости», 1869 год :
    «Село Медведь Новгородского уезда расположено в 60 верстах от Новгорода и составляет в некоторой степени как бы военный городок, так как в нем помещается четыре батальона войск, из которых три саперных и один стрелковый. Заметим, что    описываемый нами погост называется Новый Медведь, отделяется от Старого Медведя рекою Мшагою с крутыми и высокими берегами. Вообще местность Медведя весьма живописна. Будучи расположен на довольно возвышенном пространстве, он, при обзоре его, представляет прекрасные картины.
    С одной стороны мы видим прекрасную аллею, ведущую в д. Верхний Прихон, с прекрасным гончарным заводом, где делалось в довольном количестве разного рода глиняной посуды и разных изделий из алебастра. Далее прямо за рекой видна огромная деревня Старый Медведь. На север видна тоже аллея, ведущая в деревню Щелино. На пути в эту деревню протекает ручеек, носящий название Святого.Из этого ручейка берут воду и носят ее домой как нечто священное и целебное. Высший же класс собирается к этому ручью для прогулки…»
  2.  “ В 1892 г. Омский 96-й пехотный полк был переведен из Финляндии в село Медведь, Новгородской губернии.
    22-го июня 1895 года полк походным порядком выступил в Псков, куда благополучно прибыл 29-го числа.
    Полк стоял в Пскове 19 лет, и, традиционно, полковые оркестры поочередно играли в Ботаническом саду.
    В честь же первых маневров дивизии под Псковом 240 музыкантов сводного оркестра всех четырех полков в августе 1895 г. дали грандиозный концерт в Кутузовском саду. “
  3.  В Нагорном Карабахе развилась эпидемия чумы, возникла опасность распространения инфекции. В январе 1930 года пограничники-врачи, рискуя жизнью, помогали бороться с чумой в приграничье Азербайджана, тысячам местных жителей была сохранена жизнь. [1]
  4.  В марте 1944 г., накануне 50-летия Зильбера, его освободили из мест заключения. Причиной тому, по-видимому, стало письмо о невиновности учёного, направленное Сталину и подписанное Главным хирургом Красной Армии Н. Н. Бурденко, вице-президентом АН СССР Л. А. Орбели, писателем В. А. Кавериным (младшим братом Зильбера), биохимиком В. А. Энгельгардтом и З. В. Ермольевой (создательницей отечественного пенициллина и бывшей женой Зильбера), которая приложила гигантские усилия к тому, чтобы письмо достигло высоких кабинетов.
  5.  Зильбер понимал исключительную важность для человечества решение загадки рака, и осознавал, какой будет реакция на его вирусную теорию, если публикация состоится в научной прессе. И вирусологи, и онкологи в своем подавляющем большинстве в то время еще не были готовы принять главную идею теории – вируса-индуктора, а не вируса-мотора инфекционного процесса.
  6.  В 1939 г. Лев Александрович пишет ряд статей по клещевому энцефалиту и монографию по энцефалитам, которая вышла в свет только в 1945 г.
    В 1946 г. эта монография была отмечена Государственной премией.

Статья из газеты «Азербайджанские известия» от 23. 10. 2004 г.
М.Кадымбеков «Жизнь, превзошедшая роман»

М. Кадымбеков "Жизнь, превзошедшая роман"

Информация — материалы из открытых источников в Internet’е.

Пользуетесь сведениями данной публикации ? Дайте обязательно ссылку на сайт «Наш Баку» !

С начала 30-х годов в ряде мест Дальнего Востока врачи обнаруживали тяжелые острые заболевания, часто заканчивавшиеся смертью больных, так как поражалась центральная нервная система. Болезнь была совершенно не изучена и классифицировалась местными врачами как «токсический грипп». В 1935 г. врач А.Г.Панов, работавший на Дальнем Востоке, впервые установил, что эта болезнь — энцефалит; он считал ее уже известным в то время японским энцефалитом. В 1936 г. врачи дальневосточной Пастеровской станции, вводя мышам в мозг эмульсию мозга погибших от энцефалита людей, пытались выделить возбудителя, однако попытка не привела к успеху. Стало ясно, что местные медики не в силах справиться с этой болезнью и необходима помощь из центра.

Спустя много лет Зильбер вспоминал: «Когда Наркомздрав того времени формировал экспедицию, он хотел сделать комплексную группу, в которой должно было быть 10 профессоров. Я решительно отказался от участия в такой экспедиции и сказал, что что-нибудь одно — или я беру на себя всю ответственность и формирую экспедицию, или устраивайте, как считаете нужным. После крупного разговора мне отказали. Но Военно-санитарное управление было кровно заинтересовано в борьбе с энцефалитом. Вспомните то время — это был период не только широкого хозяйственного освоения Дальнего Востока, но и время, когда мы вынуждены были держать там крупные войсковые части, которые стояли прямо в тайге. Поэтому Военно-санитарное управление обратилось к Наркому обороны, и по его прямому распоряжению я единоначально возглавил экспедицию. Я мог подбирать в эту экспедицию кого угодно и работать так, как мы считали нужным. Я взял исключительно молодежь, и сделал это совершенно сознательно. Конечно, я их собрал и предупредил об опасностях и трудностях и обо всем остальном; молодые люди имели в моих глазах огромное преимущество — они не были связаны старыми заблуждениями в отношении этого заболевания. До нас местные невропатологи утверждали, что это заболевание является японским летним энцефалитом, и даже в наших официальных документах, когда мы отправлялись на Дальний Восток, так и было написано — что мы отправляемся для изучения летнего энцефалита. Я не был убежден в этом, и мы составили три научных плана. Первый план на тот случай, если это действительно летний энцефалит, второй план — если это какой-нибудь другой энцефалит. И, наконец, третий план — на случай, если это вообще не энцефалит. Планы эти были детально разработаны. С самого начала я насаждал параллелизм в этой работе. Дело было поставлено таким образом, что мои сотрудники были разделены на два отряда, которые делали одно и то же для того, чтобы быть уверенными в результате, и для того, чтобы сократить время исследований. Эта система в тех, конечно, конкретных условиях, когда нужно было решить проблему очень быстро, себя оправдала полностью».

Дальнейшее написано сразу после экспедиции. «При первом же выезде 19 мая 1937 г. с группой сотрудников в тайгу в северный район заболеваний я столкнулся с фактами, которые заставили меня взять под сомнение существующую концепцию об эпидемиологии этого заболевания. В небольшой больничке расположенного в тайге леспромхоза я нашел истории болезни за последние три года. Их просмотр показал, что энцефалитом болеют преимущественно весной и только люди, работающие в тайге и часто не имеющие никакого контакта между собой. Эти данные никак не увязывались с теорией контактной или капельной инфекции. В этой же таежной больничке 19 мая я нашел больную энцефалитом, которая заболела 4 мая и уже поправлялась к моменту моего посещения. Она была первой больной этого сезона, и установление источника ее заражения могло иметь решающее значение для последующих исследований. Больная оказалась домашней хозяйкой, никуда не выезжавшей в течение двух лет из таежного поселка, где она жила, и не имевшей контакта ни с больными, ни с их семьями. Долго не удавалось установить хотя бы какую-нибудь вероятность происхождения этого заболевания. Оно опровергало и контактную теорию, и летнюю сезонность, и предположение о возможности переноса заболевания комарами, так как никаких комаров в это время в этом районе не было. После длительного расспроса больная вспомнила, что за 10—14 дней до заболевания она собирала в тайге прошлогодние кедровые орехи и, вернувшись домой, обнаружила у себя впившихся клещей. Этот единственный факт, с которым можно было связать ее заболевание, естественно, привлек мое внимание». «Я полетел во Владивосток, чтобы хоть немного узнать что-то о клещах (я ничего не понимал в них тогда)… Там мне помогли, правда, только литературой, и я нашел в работе одного ветеринара кривую укуса коров клещами, которая совершенно совпадала с кривой нарастания заболевания у людей, только с опозданием на две недели; ясно, что это был инкубационный период». «Вероятность переноса заболевания этим путем была для меня столь очевидной, что уже в конце мая я направил ряд врачей, в том числе и сотрудников экспедиции, в тайгу к партиям лиц, работающих исключительно в тайге, чтобы проинструктировать их об опасности укуса клещей. В последующем оказалось, что из этих лиц в 1937 г. заболел только один человек, хотя в предыдущие годы это были наиболее поражаемые группы. Вместе со сбором эпидемиологических данных была организована и экспериментальная проверка клещевой теории. Соответствующие опыты, порученные мной М.П.Чумакову, увенчались полным успехом, и им была экспериментально доказана возможность передачи заболевания иксодовыми клещами. Эти и все последующие работы, особенно последующие обширные исследования академика Е.Н.Павловского и его сотрудников, полностью подтвердили выдвинутую мной теорию о передаче заболевания иксодовыми клещами».

Клещевая теория, выдвинутая Зильбером, обоснованная его сотрудниками и им самим, поражает нас даже спустя 65 лет после этих событий многими связанными с ней обстоятельствами. Идея появилась 19 мая 1937 г. — через два дня (!) после начала непосредственной работы в очаге заболевания, а уже спустя 20 (!) дней: «Я взял на себя ответственность, — пишет Зильбер, — предложить на специально созванном 10 июня совещании местных органов здравоохранения в корне изменить все мероприятия по борьбе с этими заболеваниями, сосредоточив основное внимание на противоклещевой профилактике». Только человек, обладающий сочетанием многих качеств — научной интуицией, решительностью действий, чувством ответственности, быстротой мысли, внутренней убежденностью, гуманностью — мог в столь фантастические сроки пройти путь от научной гипотезы, возникшей буквально на пустом месте, до энергичных практических мер по спасению людей в тайге. Конечно, здесь в полной мере проявился стиль и характер Зильбера, всегда склонного к «стремительным» обобщениям. Однако было бы неверно и наивно думать, что одна больная, одно озарение, одна догадка обеспечили успех экспедиции. Сам Лев Александрович считал, что громадную роль в научном поиске играет подготовка исследования. Когда я думаю о той роли, которую играет подготовка исследований, я всегда вспоминаю нашу экспедицию 1937 г.». Все, от самого совершенного аппарата до последнего гвоздика, было предусмотрено при снаряжении экспедиции, не хватало только тропических обезьян. И из Японии навстречу экспедиции были отправлены срочно закупленные обезьяны. Они были нужны для решающих экспериментов.

Клещевая теория ответила на вопрос о переносчике заболевания и путях его распространения, так что она имела, помимо теоретического, огромное практическое значение. Разумеется, она не отвечала на вопрос о природе возбудителя болезни: клещи, в принципе, могли переносить и бактерии, и риккетсии, и вирусы. Только тщательно поставленные опыты (нелишне напомнить, что речь идет о дикой тайге, бездорожье, деревянных домишках, а отнюдь не о стерильных «боксах» и «ламинарах»!) могли дать ответ на этот вопрос. Придерживаясь исторической точности, предоставим слово первоисточнику: «…первые же летальные случаи заболевания дали материал, с помощью которого почти одновременно мной и Шубладзе на юге и Левкович и Чумаковым на севере был выделен возбудитель заболевания, оказавшийся ультравирусом, имеющим некоторое сходство с вирусами японского и американского энцефалитов. Несколько позже подобные же штаммы были выделены Соловьевым. В июне и июле 1937 г. мной и Шубладзе поставлены опыты заражения обезьян эмульсией мозга погибших от энцефалита людей и полученным к тому времени пассажным вирусом. Эти опыты также подтвердили этиологическое значение выделенных нами штаммов, но нейтрализация этих штаммов сыворотками реконвалесцентов, то есть людей, перенесших энцефалит, долго нам не удавалась, что исключало признание выделенного вируса возбудителем заболевания. Только после того, как в опыты были взяты сыворотки более поздних сроков реконвалесценции, мы получили отчетливые положительные результаты, и стало ясным, что в наших руках находится возбудитель заболевания».

А теперь приведем оценку работы экспедиции «со стороны». «Собственно, вся работа по изучению таежного энцефалита была подвигом наших ученых. Подвиг стал как бы их повседневным бытом. Но хочется сказать особо о некоторых из ряда вон выходящих эпизодах, напоминающих о героизме бойцов на поле боя. Как-то в самый разгар работ начались проливные дожди. Разбушевавшаяся река прорвала плотину. Вода проникла в виварий — помещение, где находились животные. Нужно было их спасти во что бы то ни стало, спасти всех. Ученые объявили аврал. Работая по пояс в воде, они выталкивали на сушу клетки с напуганными мышами и обезьянами. Животные были спасены. Вскоре заболел доктор Чумаков. Невзирая на сильные мышечные боли и слабость, он продолжал работать. Но температуpa ползла вверх. Появились первые признаки заболевания мозга. Чумаков слег. Товарищей охватила тревога, но он их успокаивал. «Пустяки, обойдется, — говорил он. — Это мой старый ревматизм проснулся». Однако это было не так: он заразился энцефалитом. Чумаков мужественно смотрел в глаза опасности и просил товарищей только об одном — довести их общее дело до конца». Огромная воля и сила духа позволили М.П.Чумакову устоять перед страшной болезнью. Другой участник экспедиции В.Д.Соловьев также перенес энцефалит, к счастью, в более легкой форме.

Нелишне привести мнение одного из руководителей второй экспедиции на Дальний Восток (1938) А.А.Смородинцева, впоследствии ведущего вирусолога, академика АМН СССР (оно относится к 1984 г.): «Надо сказать, что более подходящей кандидатуры, конечно, чем Л.А.Зильбер, для решения столь сложной задачи, в эту пору подобрать было невозможно»; «Лев Александрович Зильбер в буквальном смысле шел на неведомое и блестяще обосновал вирусную природу возбудителя клещевого энцефалита». Эти свидетельства представляют особую ценность, поскольку Смородинцев не только хорошо знал все связанные с экспедицией 1937 г. обстоятельства, но и был не согласен с Зильбером по многим вопросам общей вирусологии, которые ими открыто дискутировались в послевоенные годы.

Зильбер со свойственным ему лаконизмом подвел итоги экспедиции: «К 15 августа [1937 г.] работа экспедиции на месте была закончена. В течение трех месяцев нами было установлено существование новой, не известной ранее формы энцефалита, выделено 29 штаммов ее возбудителя, установлена эпидемиология заболевания и ее переносчик, в основном изучены клиника, патологическая анатомия и гистология заболевания. Этот успех был омрачен лабораторными заражениями сотрудников… Трудно установить обстоятельства, при которых они заразились. Все меры обычной профилактики при работе с заразным материалом тщательно проводились всеми сотрудниками. Наиболее опасные опыты с назальным заражением обезьян были проведены лично мной с помощью Шубладзе. Невозможно было предположить, что вирус обладает какой-то особой экстраординарной инфекциозностью. В конце концов мы были пионерами в этой области, мы были первыми людьми на Земле, которые держали в руках этот неизвестный ранее вирус. Возможно, что некоторое значение имели сравнительно примитивные условия, в которых велась работа, и большое утомление от ежедневной работы по 12 и более часов в течение трех месяцев с единственным за это время выходным днем. Но я не мог удержать моих сотрудников от этой напряженной работы: все они работали с исключительным увлечением и подлинным энтузиазмом. В последующие годы смертельные заражения имели место при работе с нашим вирусом в Москве в специальных вирусологических лабораториях, когда принимали специально разработанные меры для предупреждения заражений. Эти факты заставляют думать о необычайно высокой инфекциозности нашего вируса, и неудивительно, что первое знакомство с ним не обошлось без жертв. Они могли быть гораздо более значительными».

Казалось бы, люди, в течение трех месяцев буквально ежечасно рисковавшие жизнью, вправе рассчитывать хотя бы на благодарность за то, что было ими совершено. Однако шел 1937 г., и по чудовищному, абсурдному и кощунственному доносу арестовали руководителя экспедиции и двух его близких сотрудников А.Д.Шеболдаеву и Т.М.Сафонову. В отсутствие арестованных и без их фамилий публикуется первое научное сообщение об этиологии клещевого энцефалита . Ряд участников зильберовской экспедиции, а также руководители и участники второй и третьей экспедиций 1938 и 1939 гг. (Е.Н.Павловский, А.А.Смородинцев, П.А.Петрищева) были награждены Сталинской премией 1-й степени. Среди лауреатов нет Л.А.Зильбера, А.Д.Шеболдаевой, Т.М.Сафоновой.

О периоде с 1937 по 1939 г. Лев Александрович почти никогда не рассказывал, однако изредка упоминались Лефортово, Лубянка, Бутырки, Суханово — для сотен тысяч граждан нашей страны эти названия тюрем означали чудовищные физические и душевные страдания, почти неизбежную гибель. Зильбер прошел через все это, не подписав признания в несуществующих преступлениях. Много лет спустя он был на ежегодном медицинском освидетельствовании, и молодая женщина-врач, глядя на снимок его грудной клетки, воскликнула: «У вас же сломаны ребра! А в карточке об этом не написано». «Да, — ответил Зильбер, — до войны я попал в тяжелую автомобильную катастрофу». Он был очень доволен, как ловко провел доверчивую молодую женщину.

В 1939 г. Зильбер был освобожден. Мы не можем сказать сейчас, что было решающим в этом освобождении: абсурдность ли обвинений, энергичные ли и бесстрашные действия преданных друзей или «пересменка» в НКВД, когда вместо кровавого палача Ежова пришел новый палач — Берия, начавший свою деятельность с освобождения очень небольшой части заключенных. Выйдя на свободу, Зильбер публикует классическую, основополагающую работу по клещевому энцефалиту, написанную по свежим следам экспедиции еще в 1937 г., пишет монографию по энцефалитам, сдает ее в издательство в декабре 1939 г. Книга набрана, должна выйти в свет в следующем году, но в 1940 г. последовал второй арест. К счастью, сохранился один экземпляр этой книги. Было бы крайне удивительно, можно даже сказать, «ненормально», если бы такая яркая личность, как Лев Зильбер, остался бы в то время на свободе. Поразительно другое — как он выжил, уцелел, сохранил интеллект и волю к жизни и научному творчеству. Мы думаем, что Зильбера спасло то, что он не подписал признаний своей «вины», несмотря на пытки, а его друзья, несмотря на террор НКВД, не убоялись письменно заявить о его полной невиновности. Безусловно, они совершили гражданский подвиг, если вспомнить, что это было военное время, а Зильбер обвинялся ни больше ни меньше, как в «измене Родине». Поэтому спасение Зильбера, его возвращение на свободу — не результат «восстановления истины», «признания ошибки» теми, кто его мучил и держал за решеткой, а конечный результат его мужества, силы воли, с одной стороны, и дружеской, профессиональной солидарности — с другой. Это был не дар судьбы, а исход борьбы нескольких людей со сталинской машиной смерти. В этом, может быть, главный нравственный урок жизни Зильбера, имеющий непреходящую, абсолютную ценность.

Может возникнуть вопрос: почему, рассказывая об открытии вируса и переносчика клещевого энцефалита, мы пользовались обширными цитатами из работ Зильбера? Причина проста: история этого открытия долгое время искажалась до неузнаваемости, а потому мы считаем себя обязанными в интересах научной истины обращаться к «показаниям» главного участника событий.

В школьных учебниках 1950—1970-х годов по биологии открытие переносчика энцефалита связывалось только с именем Е.Н.Павловского, фамилия Зильбера не упоминалась вообще, хотя имена некоторых участников первой экспедиции (М.П.Чумаков, Е.Н.Левкович, В.Д.Соловьев, А.К.Шубладзе) кое-где фигурировали. Ни в коей мере не умаляя ценности работ экспедиций 1938 и 1939 гг., следует подчеркнуть, что честь открытия вируса как новой, самостоятельной позологической единицы и честь обнаружения переносчика вируса — клеща, безраздельно принадлежат участникам экспедиции 1937 г. Последующие экспедиции полностью подтвердили ее результаты, дополнили их, детализировали, углубили, но ни в чем не опровергли. Такова историческая правда.

Почему мы считаем экспедицию 1937 г. под руководством Зильбера вехой в истории отечественной вирусологии?

Во-первых, после открытия вируса табачной мозаики Д.И.Ивановским, положившим начало вирусологии как науки и, к стыду России того времени и Нобелевского комитета, не отмеченного Нобелевской премией, обнаружение вируса и переносчика клещевого энцефалита стало самым ярким достижением отечественной вирусологии. Ни до, ни после не было, к сожалению, столь бесспорного и значительного по своим научным и практическим последствиям открытия в истории российской вирусологии.

Во-вторых, экспедиция оказала решающее влияние на формирование отечественной школы медицинских вирусологов, ее быстрое становление и развитие. Напомним, что участники первой экспедиции — М.П.Чумаков, А.К.Шубладзе, Е.Н.Левкович, В.Д.Соловьев — стали ведущими вирусологами страны, которые создали позже свои научные направления, подготовили своих учеников. Медицинская вирусология в СССР после экспедиции 1937 г. получила мощный импульс к развитию, возникла сеть вирусологических учреждений, играющих сейчас существенную роль в отечественной вирусологии.

В-третьих, последующие исследования как самого Льва Александровича и его учеников, так и других исследователей доказали, что клещевой энцефалит не эндемичен для Дальнего Востока, а распространен гораздо шире — не только в Сибири, но и в Европе — везде, где в природе встречаются иксодовые клещи. Поэтому достижения участников экспедиции 1937 г. выходят далеко за пределы первичного очага заболевания, где были получены первые результаты, и имеют гораздо более широкое географическое значение. Поэтому сейчас, безусловно, следует отказаться от названия «дальневосточный весенне-летний энцефалит», и в дальнейшем пользоваться названием «клещевой энцефалит», подчеркивая его важнейшую характерную особенность — природу переносчика.

В-четвертых, история первой экспедиции, пожалуй, уникальна тем, насколько ничтожно малым был интервал между исследовательской работой и непосредственным выходом в практику. Задолго до окончания экспедиции (хотя три месяца для столь сложной работы — весьма краткий срок!) практические рекомендации по борьбе с клещами привели к резкому падению заболеваемости не только населения, но и военнослужащих, что в 1937—1939 гг. спасло тысячи жизней.

Экспедиция 1937 г. — хрестоматийный пример эффективности фундаментальной науки как средства решения практических проблем страны.

Находясь в заключении (1937—1939, 1940—1944), Зильбер часть срока отбывал в лагерях на Печоре. Здесь в условиях тундры он создал препарат против пеллагры и спас жизнь сотням заключенных, погибавших от полного авитаминоза (им даже получено авторское свидетельство на изобретение, — и это в нечеловеческих условиях лагерного заключения!). Во время второго заключения он работал в так называемой шарашке — закрытом учреждении НКВД, в котором арестованные ученые трудились под постоянным и бдительным контролем. Тем не менее, работа в «шарашке» была отдушиной, позволившей хотя бы частично вернуться в науку, без которой Лев Александрович существовать не мог. Как он позже писал, «обстоятельства сложились так, что у меня было достаточно времени, для того чтобы подумать» . Действительно, работа в «шарашке» предоставила эту возможность, там не вызывали на допросы, не истязали.

Завершением таежной эпопеи можно считать выход в свет в 1946 г. монографии Зильбера, написанной шестью годами раньше. Она не только обобщает опыт изучения клещевого энцефалита, но и рассматривает проблему эпидемических энцефалитов в целом. Эта монография была удостоена в 1946 г. Сталинской премии 2-й степени. В том же году достижения отечественной вирусологии в изучении клещевого энцефалита становятся известны англоязычному читателю: публикуется большой обзор Зильбера, написанный совместно с В.Д.Соловьевым.

Вернувшись в свою лабораторию в Центральном институте эпидемиологии и микробиологии (ныне Институт эпидемиологии и микробиологии им. Н.Ф.Гамалеи РАМН), Лев Александрович продолжил вирусологические исследования, в частности, по западному энцефалиту, гриппу, противовирусному иммунитету, однако центр его научных интересов отчетливо смещается в область онковирусологии.

 Открытие клещевого энцефалита

 

Посмотреть также...

Только сильная партия НДИ позаботится о том, чтобы в новом правительстве не было дельцов от религии

03/03/2021  16:24:27 Авигдор Либерман Яхадут ха-Тора давно превратилась в секту, которую объединяет ненависть к другому. …

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *