Главная / В мире / Черносотенная утопия экономиста Шарапова: «Россия к 1951 году – без евреев»

Черносотенная утопия экономиста Шарапова: «Россия к 1951 году – без евреев»

12/01/2019  12:26:51

В 1901 году крайне правый экономист и помещик Сергей Шарапов написал Утопию «Через полвека». В ней он описывает идеальную черносотенную Россию в 1951 году. В частности, одной из главных тем в повести, как и у всех черносотенцев, занял «еврейский вопрос». Шарапов объясняет, как к 1920-м годам евреи в России получили равноправие и при поддержке Ротшильда заняли командные высоты во всех сферах – экономике, политике, культуре и даже армии. Далее русский народ поднимается на борьбу с евреями и к началу 1950-х почти окончательно решает «еврейский вопрос». Одна из мер: ничего не покупать у евреев, не наниматься к ним, не иметь никаких отношений с ними – чтобы наконец-то заставить их жить как русские, чёрным трудом.

Сергей Шарапов родился в 1855 году в семье крупного смоленского помещика и дворянина. В русско-турецкую войну 1877-78 годов отправляется на фронт добровольцем. Затем занимается сельским хозяйством у себя в поместье, пишет экономические работы. В 1905 году становится одним из соучредителей черносотенного «Союза русских людей». Умер в 1911 году.
Симптоматично, что именем Шарапова сейчас называется «Русское экономическое общество», в котором председательствует патриотический экономист Валентин Катасонов (автор таких книг, как «Мировая кабала», «Иерусалимский храм как финансовый центр», «Дорога в электронный концлагерь»).

В 1901 году Сергей Шарапов издаёт сборник «Россия будущего», состоящий из нескольких утопических повестей. Одна из них – Через полвека». Как это было часто принято в утопических произведениях того времени, главный герой засыпает в своё время, а просыпается в будущем (в данном случае, через полвека, в Москве 1951 года). В этой утопии, в частности, Шарапов описывает, как Россия к тому времени решила «еврейский вопрос».

Раздался громкий и протяжный звонок. Члены приходского совета заняли места за большим столом, покрытым голубым сукном, все встали, повернувшись, лицом к большому, окруженному лампадами образу святителя Николая и пропели хором старый великолепный тропарь святому «Правило веры и образ кротости».

Затем все уселись, и приходской голова объявил собрание открытым.

Всё смолкло. Председатель поднялся и в коротких словах изложил сущность вопроса в том виде, как ставила его Дума на обсуждение приходских собраний. Речь шла о завершении нашего национального возрождения путем устранения ещё очень сильного еврейского влияния на городские дела, а также о борьбе с многочисленным и сильным иностранным элементом Москвы, не принадлежавшим к новой приходской организации.

Голова предпослал краткий исторический очерк еврейского вопроса в России. Начало XX века было ознаменовано, с одной стороны, установлением почти полной еврейской равноправности, с другой – чрезвычайно сильными и частыми еврейскими погромами во всей Европейской России и даже в Сибири, усмирёнными повсюду военного силой.

Началось с того, что в трудную финансовую минуту под давлением парижского Ротшильда, в руках которого фактически находился регулятор государственного кредита России, была упразднена черта еврейской оседлости и евреям было разрешено не только селиться в городах раньше запретной для них части России, но и покупать земли в селениях, сначала в ограниченном размере и по особому разрешению местных властей, затем без всякого ограничения. Поднялось массовое передвижение евреев внутрь страны. Не осталось почти ни одного вида торговли или промышленности, который не был бы ими захвачен. Вслед затем было уничтожено процентное отношение для учащихся евреев почти во всех средних и высших учебных заведениях. За эти две льготы Ротшильд дал нам возможность заключить два больших металлических займа.

Последней льготой было допущение евреев-офицеров на службу. В самое короткое время ими были переполнены все военные и юнкерские училища и во многих выпусках число евреев-офицеров доходило до 60 и 70% всего числа производимых юнкеров. По мере того, как расширялись права евреев и они стремительно расселялись по России, скупая дома, земли, основывая фабрики, заводы, газеты, агентства и конторы, росло против них народное возбуждение, сдавленное недавними кровавыми репрессиями, но каждую минуту готовое выразиться в самых резких формах.
Обнаружилось разложение в нашей прекрасной и доблестной армии. С одной стороны, при военном усмирении еврейских погромов солдаты начинали плохо слушаться евреев-офицеров и выражали охоту присоединяться к бушевавшим толпам, с другой стороны – между евреями-офицерами, занимавшими должности по Главному Штабу, нашлось несколько личностей, выдававших иностранным державам наши важнейшие военные секреты. Полковник Зильберштейн продал одной соседней державе новейший план мобилизации нашей западной границы, был судим и приговорён к расстрелу, но помилован и только заключен пожизненно в крепость. Профессор военной академии генерал Мордух Иохелес в 1922 году скопировал тоже для соседней державы планы двух наших важнейших крепостей, был пойман, уличён и повешен.

В первый раз не без тяжёлых колебаний правительство решилось принять некоторые меры, и в 1924 году было издано распоряжение, в силу которого евреи впредь не должны были иметь доступа в Главный Штаб, артиллерию и инженерные войска. Это вызвало взрыв негодования во всей Европе, которая в это время была уже в совершенном подчинении евреям. В нашей армии произошёл крупный раскол, и отношения офицеров-русских к офицерам-евреям до крайности обострились. Дуэли происходили чуть не ежедневно, и дисциплина падала.

Новый ряд страшных еврейских погромов довершил дело. Кроткий и незлобивый русский народ был раздражён до такой степени еврейской эксплуатацией, что доходил в отдельных случаях до неслыханных зверств. Но права евреям были даны, ими они успели уже широко воспользоваться, и отнять их назад или вновь восстановить границу оседлости было невозможно. Правительство было совершенно бессильно справиться с обострившимся до последних пределов еврейским вопросом.

Поворот начался с великой финансовой катастрофы, разразившейся во второй половине 1920-х годов. Говоривший не останавливался на ней подробно, но я понял, что эта катастрофа каким-то образом развязала нам руки, и с этого момента началось как постепенное наше освобождение от давления иностранного биржевого еврейства, так и наше национальное возрождение.

Но самым могущественным толчком на пути этого возрождения было восстановление нашего древнего церковно-общинного строя. Начало этому делу было положено еще в 1910 году устройством прихода как низшей земской и городской единицы и восстановлением избираемого приходом духовенства.

Эта законодательная мера приветствовалась взрывом всеобщей радости. У православных русских людей явилась точка опоры, восстановилась союзность, упразднённая в течение двухсот лет. Наряду со всемогущим еврейским кагалом явилась тесно сплочённая православная организация в лице бесчисленных церковных общин. С евреями началась не законодательная, а чисто культурная борьба, и в этой борьбе в первый раз за огромный срок победа начала склоняться на сторону коренных русских людей, которые наконец почувствовали себя хозяевами земли своей.

Вопрос, который Московская городская дума ставила на обсуждение приходских собраний, был следующий. Основанная в 1939 году специально для борьбы с еврейской и иностранной эксплуатацией России газета «Святая Русь» поддерживала вот уже двенадцать лет неустанную патриотическую агитацию в том смысле, что христиане должны ничего не покупать у евреев, ничего им не продавать, не входить ни в какие сделки и отношения, изолировать их в общественном смысле и заставлять ликвидировать дела и уходить. Этим способом освободилась от евреев русская Польша, откуда они все мало-помалу перекочевали в Россию. А уж Польша ли не была в своё время истинным Ханааном?

Проповедь эта имела полный успех, и начавшееся по всей России движение, совершенно мирное и чуждое всякого оттенка насилия, оказалось для евреев страшнее самых кровавых погромов. Приходское устройство и правильная постановка общественного кредита при изобилии и дешевизне денег необыкновенно помогали в борьбе.

Евреи начинали терять почву. Приходы открывали собственные склады, мастерские, магазины. Чековая система, сама собой вошедшая в жизнь после финансового краха и полного исчезновения металлических денег, делала самостоятельными и независимыми даже самых слабых. Не помогали никакие хитрости и торговые выдумки. В первый раз за всю свою историю евреи были поставлены в необходимость кормить себя сами, кормить руками, а не изворотливостью, так как в их услугах переставало с каждым днем нуждаться организованное общество. Что оставалось делать?

Уходить? Но куда? Европа вся была переполнена. Из Палестины, вновь было захваченной евреями, их усердно гнали арабы, сирийцы, греки. И вот, началось массовое принятие евреями Православия, что давало одно из главных и драгоценных по времени прав: право сделаться членом прихода.

Движение это настолько беспокоило коренных русских людей, что церковное правительство задалось вопросом о желательности и полезности таких обращений, и последний поместный собор епископов Московской области выработал специальный законопроект, который предлагал внести в ближайшую сессию Государственного Совета. Проект этот заключался в том, чтобы допускать до крещения только тех евреев, искренность обращения коих будет засвидетельствована приходским собранием уполномоченных и притом не ранее, как через пять лет после заявленного о том ходатайства.

Но и этого ревностным защитникам чистоты русской народности казалось мало. Предлагалось на новых христиан не распространять полных прав членов прихода, а только на их детей. Другая редакция законопроекта требовала для принятия в церковную общину ходатайства за каждого данного еврея со стороны самого приходского общества в лице 2/3 всех голосов. Было очевидно, что при этих условиях разве совершенно исключительный по своим нравственным качествам еврей мог быть принят как член прихода.

Речь председателя кончилась. Слово было предоставлено юристу, профессору Матвееву, одному из влиятельнейших прихожан и бесплатному юрисконсульту прихода. Поднялся скромного вида не старый ещё человек в больших синих очках и начал горячо доказывать уместность и необходимость нового закона.

При страшном развитии еврейской силы и влияния в России только один приход показал свою жизнеспособность в смысле сопротивления евреям. Только один приход ими не захвачен. Евреи, входящие к нам в качестве наших сочленов, ничего не внесут, кроме разложения, раздора и недобросовестности. Неужели после достигнутых успехов мы снова дадим им укрепиться и забрать нас в руки? А теперь опасность больше, так как евреи стремятся проникнуть в самую нашу цитадель.

Оратору возражали, что с принятием христианства, хотя бы и не совсем искренним, а лишь по нужде, еврей выходит из своей национальной организации, прерывает с ней связь и, становясь членом православного общества, мало-помалу в нем растворяется.

– Слыхали мы это! – заговорил пожилой человек с гривой густых чёрных волос, сидевший вдали от стола. – Но ведь не забывайте, господа, что борьба с евреями идет не религиозная, а племенная. В этом все дело. Еврей-мозаист и еврей-христианин, на мой взгляд, одно и то же. Религия ничего не переменит ни в его взглядах, ни во вкусах, ни в образе действий. Его кровь совсем иная, чем наша, равно как и его психология. Нашей ли группы член или своей, он будет всегда одним и тем же элементом гибели и разложения для всякой страны, для всякого общества. К чему отуманивать себя заведомо несостоятельными рассуждениями? Мы не желаем иметь евреев членами нашей церковной общины, мы не верим в искренность их обращения и аминь! Пусть остаются вне нас и устраиваются, как хотят.

Защитником евреев выступил один молодой еще член совета. Он сказал следующее:
– Станьте же на минуту, господа, и на еврейскую точку зрения. Обратите внимание на то, что делается в Москве, и оцените результаты. Почти во всех приходах идёт настоящая война, хотя и совершенно мирная, но тем более беспощадная. Образуются группы, дающие друг другу слово ничего у евреев не покупать и ни в какие деловые отношения с ними не входить. За какие-нибудь пять лет приостановилась чуть не половина еврейских торговых дел. Многие из них были вынуждены продать свои дома и земли, ибо квартиры стоят незанятыми, а на сельские работы никто не идёт. Что остается делать евреям? Ведь жить же нужно! Ведь такие стачки, какие теперь устраиваются против них повсюду, хуже, чем средневековые гонения. Если мы не на словах, а на деле христиане, мы должны быть милосердны и терпимы.

Профессор не выдержал и попросил слова:
– Всёэто жалкие слова, – заявил он. – И сейчас, как пятьдесят и сто лет назад, еврейский вопрос один и тот же. Евреи не желают заниматься производительным и вообще чёрным трудом, не хотят тянуть общую лямку с христианами. Им нужно господство, нужна торговля, нужен лёгкий умственный труд, нужен простор для комбинаций и гешефтов. Как не заставите вы волка есть траву – так не заставите еврея трудиться наравне с нами. Вспомните, как ещё недавно мы задыхались в их тисках и с какими страшными усилиями освободились. Оглянитесь, какое ужасное наследство остаётся еще от этой несчастной исторической полосы. Неужели же всего этого не достаточно для нашего вразумления?

Дав высказаться всем, старик священник пожелал вставить и своё мудрое слово.
– Борьба борьбе рознь, друзья мои, – сказал он. – При самой высокой христианской любви ко всем нельзя осудить человека, который, располагая полной свободой действия, идёт, например, к врачу-христианину и даёт ему заработок и не желает лечиться у врача-еврея, осуждая последнего сидеть без дела. Я не могу осудить никого из нас, составляющих здешнее или иное церковное общество, за то, что он не захочет допустить в свою среду, а эта среда – наша семья, – чуждого по духу и крови человека только потому, что этот чужеродец заявил под давлением обстоятельств о принятии нашей веры. Мы не можем войти к нему в душу и проверить его искренность, но, к несчастью, мы уже имеем слишком частые примеры разложения дружной и доброй приходской жизни вследствие появления евреев в качестве равноправных членов православной семьи.

Евреи теперь полноправны. Им открыты все роды деятельности. Русский народ не гонит их из земли своей. Он желает лишь, чтобы они изменили, насколько можно, свою природу, а не только свои верования. А изменится эта природа только тогда, когда не будет для них никаких иных способов жизни, кроме такого же труда, какой несёт и весь русский народ. Пусть идут на землю, пусть переделываются духовно, и тогда христианство не будет для них одним лишь внешним оружием для удержания их нынешних способов жизни. А не захотят этого, да будет им ведомо отныне и навсегда, что уступок им никаких не будет и вся православная Русь, как один человек, ответит: вы нам не нужны!

Раздались крики: «Да», «не нужны!» Председатель сказал несколько слов, заключая прения. Затем было предложено согласным с думским проектом сидеть, несогласным – встать. Последних оказалось из 48 присутствовавших только двое: говоривший после профессора оратор и худой высокий старик с семитическим профилем и совершенно белой бородой. Это был аптекарь-еврей, лет тридцать уже как принявший христианство по глубокому убеждению и принявший его тогда, когда такой шаг ровно никаких выгод не сулил.
Я заметил у этого почтенного человека платок в руке. Глаза его были влажны. Он плакал.

Заседание кончилось пением хора, и мы тихо разошлись. В этот вечер решилась и моя судьба. Мне было ассигновано городом пособие в размере 2400 рублей в течение одного года при полной свободе приискать себе род занятий и место жительства. Я решил сделать небольшое путешествие, чтобы посмотреть обновлённую Родину и посетить места дорогого детства».

+++

Ещё в блоге Толкователя об антисемитизме:

Русский нацист Григорий Шварц-Бостунич: учитель Гиммлера

Русские нацисты заложили идейную основу мировоззрения германского нацизма. Одним из них был уроженец Киева Григорий Шварц-Бостунич. В 1920-х он стал идейным учителем Гиммлера, и составил объёмные учебные пособия для СС. В Германии он считался главным специалистом по масонским ложам и даже возглавлял «Институт масонов».

+++

Как сионист Герцль уговаривал власти России поддержать создание Израиля

В 1903 году один из лидеров сионизма Теодор Герцль приехал в Санкт-Петербург на переговоры с российской властью. Он предлагал России поддержать создание Израиля в Палестине. Герцль аргументировал это тем, что поддержка идей сионизма снизит увлечение русских евреев социализмом, а Россия получит на Ближнем Востоке «пятую колонну» в борьбе с Османской империей. Взамен он просил немного: расширить черту оседлости и прекратить погромы евреев — и именно это и вызвало неприятие проекта российской властью.

еврей-2

+++
http://ttolk.ru/articles/chernosotennaya_utopiya_ekonomista_sharapova_rossiya_k_1951_godu__bez_evreev

Посмотреть также...

Иного нет у нас пути: Либерман фактически объявил о третьих подряд выборах

12/05/2019  12:42:18 Третьи кряду выборы в Израиле практически неизбежны. Такой вывод можно сделать из заявления …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *