ЗАЩИТНИК НАЦИИ

06/17/2015   12:43:33

ЭТГАР КЕРЕТ

НАЧИНАЕМ ПУБЛИКОВАТЬ ГЛАВЫ ИЗ КНИГИ ЭТГАРА КЕРЕТА «СЕМЬ ТУЧНЫХ ЛЕТ», ГОТОВЯЩЕЙСЯ К ВЫХОДУ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ В ПЕРЕВОДЕ ЛИНОР ГОРАЛИК. В ТЕЧЕНИЕ ШЕСТИ С ПОЛОВИНОЙ ЛЕТ КЕРЕТ — ВЫДАЮЩИЙСЯ ПРОЗАИК И ПУБЛИЦИСТ, ВСЕМИРНО ЗНАМЕНИТЫЙ ИЗРАИЛЬСКИЙ ПИСАТЕЛЬ, ЖУРНАЛИСТ И ДРАМАТУРГ — СОЗДАВАЛ НЕБОЛЬШИЕ ЭССЕ О БЛИЗКИХ ЛЮДЯХ И О МИРЕ, КОТОРЫЙ ОНИ СОЗДАЮТ ИЛИ МЕНЯЮТ. ЭТА КНИГА НАЧИНАЕТСЯ РОЖДЕНИЕМ У ПИСАТЕЛЯ СЫНА, А ЗАКАНЧИВАЕТСЯ СМЕРТЬЮ ЕГО ОТЦА; ОТРЕЗОК ЖИЗНИ, О КОТОРОМ ЗДЕСЬ ИДЕТ РЕЧЬ, САМ ЭТГАР НАЗЫВАЕТ «СЕМЬЮ ТУЧНЫМИ ГОДАМИ» — НЕСМОТРЯ НА ВСЕ ТЯЖЕЛЫЕ СОБЫТИЯ, КОТОРЫХ В ЭТИ ГОДЫ ХВАТАЛО.

473eeda0fb077d4a40050cab5bbade2534ae4277

Мало что способно разбудить в человеке еврея так быстро, как это делает даже коротенькое путешествие по Восточной Европе. В Израиле можно целыми днями расхаживать в майке под палящим солнцем и чувствовать себя чистой воды гоем: немножко транс-рока, немножко оперы, старая добрая книжка Булгакова, стакан ирландского виски. Но стоит тебе проштамповать паспорт в польском аэропорту, как твое самоощущение меняется. Вкус тель-авивской жизни еще ощущается на губах, и Господь еще не явил тебе себя в мерцании испорченной флюоресцентной лампы над залом прибытия, но стоит откуда-нибудь потянуть свининкой — и ты чувствуешь себя чем-то вроде выкреста.

Внезапно тебя окружает Диаспора.

В Израиле, стоит тебе появиться на свет, как тебе начинают объяснять, что европейские события последних нескольких веков — это сплошь гонения и погромы; вопреки голосу здравого смысла, последстия этого образования продолжают гноиться у тебя внутри. В поездке это неприятное ощущение постоянно подпитывается окружающей тебя реальностью. «Ничего такого не происходит, — убеждал я себя неделю назад, путешествуя по Восточной Европе, — казаки не насилуют твою мать и сестру». Поводом напомнить себе об этом могли стать невинная реплика прохожего, звезда Давида и неразборчивый лозунг, намалеванные на осыпающейся стене, отблеск света на церковном кресте, маячащем за гостиничным окном, или то, как беседа немецкой супружеской пары резонирует с туманным польским ландшафтом.

Тебя начинает терзать вопрос: это реальность или фобия? Может ли оказаться, что эти полуантисемитские впечатления возникают у тебя в сознании потому, что ты их ждешь? Моя жена, например, утверждает, что у меня есть сверхчеловеческая способность к распознаванию свастик. Неважно, где мы находимся — в Мельбурне, в Берлине или в Загребе, — не проходит и десяти минут, чтобы я не высмотрел какую-нибудь свастику.

Ровно пятнадцать лет назад я был в Германии по своим писательским делам, и мой издатель пригласил меня в отличный баварский ресторан (да, я знаю, звучит как оксюморон). Ровно когда перед нами поставили горячее, в ресторан вошел рослый, крепкий немец и принялся громко болтать. Его лицо было пунцовым; мне показалось, что он пьян. Из месива немецких слов, которые он выплевывал в воздух, я распознал только два — они постоянно повторялись — “Juden raus!” Я подошел к нему и сказал по-английски настолько спокойно, насколько мог: «Я еврей. Хочешь, чтобы я вышел? Давай, заставь меня». Немец, ни слова не понимавший на английском, продолжил кричать по-немецки, и через мгновение мы оказались втянуты в бешеную перебранку. Мой издатель попробовал вмешаться; он попросил меня вернуться за стол и сесть. «Ты не понимаешь», — повторял он, но я был тверд. Мне казалось, что я отлично все понимаю. Как внук людей, переживших Холокост, я понимал все происходящее лучше, чем любой из невозмутимых посетителей этого ресторана. Наконец нас растащили официанты, и злобного пьяницу выставили вон. Еда остыла, но у меня все равно пропал аппетит. Пока мы ждали счет, мой издатель объяснил мне глубоким, спокойным голосом, что злобный пьяница жаловался на машину одного из посетителей, запершую его на стоянке. То, что прозвучало для меня как “Juden raus”, было на самом деле “Jeden raus” и переводилось примерно как «Снаружи, рядом с…».
Когда принесли счет, я настоял на том, чтобы заплатить за нас обоих. Репарации в пользу новой Германии, если угодно. Что поделать? Даже сегодня любое слово, произнесенное на немецком, вызывает у меня защитную реакцию.

Однако, как говорится, «если вы параноик — это не значит, что за вами не следят».

За двадцать лет скитаний по миру я собрал приличную коллекцию антисемитских эпизодов, которые невозможно объяснить ошибкой в восприятии языка на слух.

Был, например, один венгр из маленького бара в Будапеште: я пришел туда после чтений, а он настоял на том, чтобы показать мне свою татуировку немецкого орла во всю спину. Он сказал, что его дедушка убил триста евреев во время Холокоста и что он сам надеется когда-нибудь похвастаться подобным достижением.

В маленьком, мирном немецком городке поддатый актер, двумя часами раньше читавший со сцены несколько моих рассказов, объяснил мне, что антисемитизм — это ужасно, но нельзя не признать, что отвратительное поведение евреев на протяжении всей истории человечества сильно подлило масла в огонь.

Клерк во французской гостинице поведал мне и арабо-израильскому писателю Сайеду Кашуа, что, будь его воля, в эту гостиницу евреев не пускали бы. Я провел вечер, слушая, как Сайед ворчит, что мало ему было сорока двух лет сионистской оккупации — теперь его еще и в качестве еврея оскорбили.

А всего неделю назад на литературном фестивале в Польше меня спросили из зала, стыжусь ли я своего еврейства. Я дал логичный, аргументированный ответ, лишенный всякого эмоционального оттенка. Публика, внимательно слушавшая меня, зааплодировала. Но ночью, у себя в номере, я с трудом смог уснуть.

Мало что способно поставить вашего внутреннего еврея на место так быстро, как это делает парочка хороших ноябрьских хамсинов. Честное ближневосточное солнце выжигает из тебя последние следы диаспоры. Мы с моим лучшим другом Узи сидим на пляже Гордон в Тель-Авиве. Рядом с ним сидят Криста и Рената. «Дайте я угадаю, — говорит Узи, пытаясь усмирить свою набухающую похоть неловкими телепатическими упражнениями, — вы обе из Швеции».

«Нет, — смеется Рената, — мы из Дюссельдорфа. Германия. Знаете Германию?»
«Еще бы! — с энтузиазмом поддакивает Узи, — Kraftwerk, Modern Talking, Ницше, BMW, “Байерн Мюнхен”»… Он роется в сознании, пытаясь найти еще какие-нибудь немецкие ассоциации, — но безуспешно. «Братан, — говорит он мне, — мы зачем тебя в универ посылали? Как насчет поддержать беседу?»

Авторское предисловие к книге «Семь тучных лет»

» data-yasharel10n=»ru» data-yasharequickservices=»vkontakte,facebook,twitter» data-yasharetheme=»counter»>http://booknik.ru/today/sem-tuchnyx-let/zashhitnik-naczii/

Посмотреть также...

Достижения партии НДИ. Министерство транспорта.

03/03/2021  22:26:08 Наш дом Израиль 1. Приватизация авиакомпании «Эль-Аль» и открытие автобусных линий для конкуренции. …

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *